Чтение онлайн

Главная горничная Фэйли была уже немолодой женщиной с кожей, как пергамент, и седыми волосами, собранными в узел на затылке, но её спина была прямой, а тёмные глаза - чистыми и зоркими. Но сейчас тревожные морщинки прорезали её лоб, а руки мяли полы плаща. Она, наверное, беспокоилась о Фэйли. Хотя....

– Майгдин была с ней.
– Это был не вопрос, Перрин даже не ожидал кивка в ответ. Майгдин всегда была с Фэйли. Фэйли звала её сокровищем. А Лини относилась к Майгдин, как к дочери, хотя последней это не всегда доставляло удовольствие.
– Я их верну, - пообещал Перрин.
– Всех.
– Его голос чуть не задрожал, и он поспешно сказал: - Возвращайся к своим делам. Я поем, но немного позже. Я должен увидеть... увидеть...
– Он развернулся и быстро ушёл, не договорив.

Он никого не искал, это была ложь. Он не мог думать ни о ком, кроме Фэйли. Перрин не знал, куда идёт, пока не заметил, что оказался за пределами круга фургонов.

В ста шагах за коновязями возвышался скальный гребень. Оттуда можно было увидеть следы Илайаса. И его возвращение.

Нюх подсказал ему, что он не один. Прежде чем он поднялся на вершину, он понял, кто находится там. Тот человек не прислушивался, потому что вскочил на ноги, когда Перрин уже взобрался наверх. Рука Талланвора стиснула рукоять меча, он неуверенно посмотрел на Перрина. Высокий мужчина, которому многое пришлось пережить за свою жизнь. Он всегда был уверен в себе. Возможно, он ожидал выговора за то, что болтается здесь без дела, в то время как Фэйли находится в плену: он был кем-то вроде телохранителя. Не таким, как Байн и Чиад, конечно. Может быть, он ожидал, что Перрин отошлёт его назад, к фургонам, чтобы побыть одному. Перрин постарался сделать так, чтобы его лицо не очень напоминало, - как там сказала Лини?
– ходячую смерть. Если подозрения Фэйли насчёт Талланвора и Майгдин подтвердятся, этих двоих скоро поженят. У этого человека тоже есть право дожидаться возвращения разведчиков здесь.

Они стояли на вершине, глядя на заснеженный лес. Постепенно опускались сумерки. Им на смену пришла тьма, но Масима так и не появился. Правда, о Масиме Перрин вообще забыл. Горбатый месяц бросал на снег болезненно-бледный, восковой свет, освещая лес, как полная луна. Потом наползли набухшие тучи и закрыли месяц, небрежно раскидав по снежному полю странные тени. Упала снежинка, за ней другая. Крупные хлопья снега падали с тихим шелестом, как будто шептались звёзды. Снег засыплет следы в лесу. Двое мужчин в абсолютной тишине неподвижно стояли на скалистом отроге, с надеждой и страхом глядя на снегопад.

ГЛАВА 3

ОБЫЧАИ

Вот уже час пленников гнали по бесконечным снегам, и Фэйли начала бояться, что замёрзнет насмерть. Ветер поднимался и стихал, снова поднимался, и снова стихал. На некоторых деревьях ещё сохранились листья, но сухие и мёртвые. Кусачие зимние ветры свободно гуляли по лесу, завывая в кронах, и даже самый слабый из них был холодным, как дыхание самой зимы. Она только молилась, чтобы Перрин как-то узнал о тайных делишках Масимы. И о Шайдо, конечно. Пусть даже эта шлюха Берелейн - единственная, кто может рассказать ему. А потом пусть эта дрянь свалится в яму и свернёт свою белую шейку! Но сейчас Фэйли было не до мыслей о Перрине.

Зимы в родной Салдэйе были гораздо холоднее, эта зима была такой же, как осень у неё дома. Но случалось, что осенью люди замерзали насмерть, а Фэйли оставили только её шерстяные чулки. Один сейчас связывал её руки за спиной, а другой был завязан на шее в качестве поводка. Смелые слова и мысли не греют кожу. Она слишком замёрзла, чтобы вспотеть, а ноги уже горели, как в огне: нелегко было поспевать за своими пленителями. Мужчины и Девы в чёрных вуалях замедляли бег, когда по колено проваливались в снег, но когда снег доставал до лодыжек, они бежали лёгкой рысью. При этом ничуть не уставали. Такого не выдержали бы и лошади. Фэйли ничего не оставалось, кроме как бежать, куда тянула её верёвка, и изо всех сил стискивать зубы, чтобы не стучали.

Шайдо было вовсе не так много, как она думала раньше, не больше ста пятидесяти, наверное, и каждый нёс в руках луки с наложенными стрелами или копья. Очень маловероятно, что кому-то удастся застать их врасплох. Всегда настороже, они бесшумно, как тени, скользили сквозь лес, и только снег тихо поскрипывал под лёгкими шнурованными сапожками до колена. Только одежда в серых, коричневых и зелёных пятнах резко выделялась на снежно-белом полотне. Байн и Чиад говорили ей, что зелёный цвет был добавлен в расцветку кадин'сор после пересечения Драконовой Стены, чтобы удобнее было прятаться среди зелени. Почему, интересно, они не добавили белый, для зимы? В такой одежде их видно с приличного расстояния. Фэйли пыталась замечать всё, что могло оказаться полезным, когда придёт время бежать. Надо будет как-то ухитриться пройти мимо стражи. Перрин, несомненно, искал её, но на то, что кто-то спасёт её, она не рассчитывала. Жди своих спасителей, раньше старости дождёшься. Чем быстрее они сбегут, тем лучше, иначе потом эти айильцы соединятся с остальными Шайдо. Если повезёт, до их лагеря ещё несколько дней пути. В Амадиции, конечно, творился бардак, но если бы тысяча Шайдо находилась так близко, Фэйли услышала бы об этом.

Однажды она попыталась оглянуться на женщин, которых пленили вместе с ней, но результатом стало падение в снег. Фэйли охнула, рухнув в сугроб всем телом, потом ещё раз, - когда огромный Шайдо, который вёл её на привязи, рывком поднял её на ноги. Широкоплечий, как Перрин, только выше на целую голову, Ролан сгрёб её волосы в кулак и дёрнул вверх, добавив для скорости увесистый шлепок пониже спины. Фэйли пришлось бежать быстрее, так как и он прибавил шагу, чтобы догнать остальных. Такими шлепками лошадей подгоняют. Именно так Ролан и смотрел на неё - как на лошадь. Фэйли была рада этому. Правда, какая-то часть её громко возмущалась, но быстро была загнана вглубь. Она, конечно, не хотела, чтобы в его взгляде проскальзывал хотя бы интерес, но эти равнодушные глаза очень пугали её. После этого Фэйли старалась не падать. Она гадала, сколько времени они уже бегут по лесу, но с каждым шагом держаться на ногах становилось всё труднее.

Кроме этого её волновало, какая часть тела отмёрзнет первой. Утро плавно перекатилось в день, никакого привала не предвиделось, и Фэйли забеспокоилась о своих ногах. Ролан и остальные, бегущие впереди, расчищали дорожку для неё, но в снегу встречались острые кусочки льда, и вскоре в её следах появились капельки мгновенно замерзающей крови. Но хуже всего был сам холод. Морозный воздух щипал кожу. Как скоро почернеют ступни? Она стала трясти ногой, когда поднимала её в воздух, чтобы разогнать кровь. В наибольшей опасности находились ступни и пальцы, но ничего не поделаешь. Вообще-то, в опасности был любой открытый участок кожи. С лицом ничего поделать было нельзя, и оставалось только надеяться, что всё обойдётся. В ступнях появилось жжение, но любое ощущение лучше, чем ничего. Когда пропадёт это ощущение, ей останется только молиться. Потрясти ногой и сделать шаг, потрясти и сделать шаг. Только это и владело её мыслями. Она шевелила за спиной связанными запястьями и всё так же бежала вперёд на дрожащих ногах. Нужно двигаться, чтобы не замёрзнуть.

Внезапно она врезалась в широкую грудь Ролана. Фэйли отшатнулась, удивлённая, и не сразу сообразила, что он остановился. Айильцы были впереди них, некоторые обернулись назад. Все по-прежнему были настороже, как будто ожидали нападения. Ролан снова сгрёб в горсть её волосы и поднял одну ногу, обхватив её ступню. Свет, он и впрямь решил, что она лошадь!

Айилец отпустил её ногу и волосы, чуть присел и захватил под колени одной рукой. В следующий миг всё закружилось и перевернулось перед глазами, и Фэйли поняла, что он взвалил её на плечо. Рядом с собой она заметила изогнутый рог, который висел на перевязи у него за спиной. В ней вспыхнуло возмущение, когда Ролан начал поудобнее пристраивать её на плече, но Фэйли тут же подавила в себе это чувство. Сейчас не время и не место. Важно то, что её ноги оказались над снегом. И появилась возможность перевести дыхание. Но он мог бы и предупредить её!

Ролан побежал догонять остальных, а Фэйли, приложив героическое усилие, изогнула шею и посмотрела на других пленников. Она почувствовала облегчение, убедившись, что они ещё здесь. Раздетые и связанные, но живые. У многих руки были тоже связаны за спиной остатками одежды или чулками. Аллиандре больше не пыталась высвободиться, видно, поняла, что только сильнее запутывается. Вообще-то пробежка немного поумерила пыл Королевы Гаэлдана. Она тряслась и пошатывалась, и, конечно, упала бы, если бы невысокий Шайдо, проверяющий состояние её ступней, не поддерживал её за костлявый локоть. Невысокий для айильца, конечно, но плечи у него были такие же широкие, как у Ролана. У Аллиандре было измученное лицо, а волосы растрепались и свалялись. Позади неё Майгдин пошатывалась от усталости, она тяжело дышала, её голубые глаза смотрели из-под наполовину прикрытых век, золотисто-рыжие волосы были в таком же состоянии, что и волосы Аллиандре. Однако Майгдин стояла без посторонней помощи, пока костлявая Дева ощупывала её ступни. Каким-то образом служанка Фэйли сейчас больше походила на королеву, чем Аллиандре. Только очень потрёпанную королеву.

Байн и Чиад, казалось, находились в ненамного худшем состоянии, чем Шайдо, хотя на щеке Чиад наливался багровый синяк, а в огненно-рыжих волосах Байн была заметна кровь. Кровь была также и на щеке, но она, кажется, замёрзла, не успев свернуться. Скверная рана, может остаться шрам. Обе Девы, однако, дышали ровно и даже сами подняли ноги. В отличие от остальных пленников, они не были связаны, если не считать традиций, которые держали их крепче стальных цепей. Они спокойно приняли свою судьбу: год и один день пробыть гай'шайн. Байн и Чиад могли бы помочь остальным бежать - Фэйли не знала, как сильно ограничивают их традиции, - но сами даже не пытались бы спастись.