Чтение онлайн

Никаких документов, подтверждающих принадлежность Сидни к какому-либо племени, не было. В первый год этой двенадцатилетней истории бесконечной лжи она записала в его свидетельстве о рождении «отец — неизвестен». Подписывая заявление на летний лагерь, она, как никогда, была близка к тому, чтобы отказаться от обмана, сказать, что отец хорошо известен, открыть сыну правду.

Хорошо, что он поехал. Ему там очень нравится. Это слышалось в голосе.

— Ты можешь остаться, но должен писать, по крайней мере, одно письмо в неделю, договорились?

— На закрытие у нас будет большой праздник, вместе с родителями.

— Я приеду.

— Ты не поверишь, как много я должен тебе показать.

— Не могу дождаться.

Мальчики закончили игру в камешки, самый маленький требовал свой выигрыш.

Всегда что-то на кону, — говорил тогда Рой. — Даже малышня научилась биться об заклад: рискуют самым дорогим в надежде выиграть. Пока живешь, делаешь ставки. Всегда так.

— Я скучаю по тебе, понял?

— Понял, постараюсь изредка писать. Послушай, я должен идти. — Но он не вешал трубку. Она тоже надеялась, что он еще что-то скажет. — Я тоже скучаю по тебе, мама. Я люблю тебя.

На следующий день были похороны. Хелен стояла в толпе собравшихся. Потом выстояла очередь, чтобы выразить соболезнование членам семьи: двум сыновьям, внукам, дочери, которую видела впервые, но их осанка, черты лица, королевское достоинство несомненно были от Блу Ская. Когда опускали гроб, над присутствующими парил орел, он все описывал и описывал круги, когда в могилу бросали дары, величественный, на фоне ясного лазурного неба. Женщины громко плакали, мужчины били в барабаны, и те и другие щедро лили слезы. Хелен держалась в стороне, однако, она должна все запомнить для своего сына. Он должен был хоронить деда. По всем нравственным и божеским законам ему следовало присутствовать. Она понимала.

Она также понимала, слушая, как тяжелые комья глины со стуком падают в яму, что смерть Роя не случайна. Старик не побоялся забить тревогу, потребовал провести расследование, которое могло задеть кое-кого из тех, кто стоит сейчас вокруг могилы. Руководство казино, его сотрудников, чиновников из Совета племени, даже его собственного сына. Кто из них знает о расследовании? Старик тогда не стал обращаться к «Тэн Старз», а написал прямо в Бюро по делам индейцев. Вот почему Хелен оказалась здесь. Подозрения Роя, что компания обирает племя, не были тайной, но делился ли он с кем-нибудь, что пошел дальше в своих подозрениях, а не просто поднял шум на ровном месте. Кому по душе возмутитель спокойствия? Вот Рой уже и не сможет «заварить кашу».

Но зато Хелен сможет. У нее есть силы и профессиональное умение. Ей поручено. И у нее есть долг перед другом.

Эта женщина все еще заставляла его чувствовать себя эдаким Кинг Конгом, засматривающимся с древесной верхушки на Джессику Ланж. Он чертовски хорошо понимал, что он другого рода-племени, но уже от одного запаха ее волос был готов ходить колесом. От мысли, что Риз Блу Скай способен на безрассудство ради женщины, ему становилось смешно. Но теперь на это шоу хоть билеты продавай.

Он не помнил точно, сколько лет прошло с тех пор, как они встречались — он вообще был не из тех, кто ведет точный счет — но ее он не забыл. Это она исчезла. Он ведь тогда был забитый мальчишка, отчаянно уцепившийся за прекрасную мечту, а она исчезла, едва он отвлекся. Ему, наверное, следовало привязать ее к дереву.

Он подъехал на «Линкольне», взятом напрокат, к парадному входу в казино, под длинной галереей с вывеской «Pair-a-Dice City», которая ослепительно сияла на фоне темного неба. Но час был полуденный, и стоянка на две трети пустая, так что он решил, что сейчас самое лучшее время зайти в казино. Он только что вернулся из аэропорта Рапид-Сити, где провожал на самолет до Юджина сестру Роуз.

И, пожалуй, он заглянул сюда неспроста. Знал, что застанет там Хелен. Предварительно позвонил приятелю-администратору и узнал, когда она работает. По правде, он не очень жаловал казино, но ему было интересно, какую такую прекрасную работу нашла Хелен. Его интересовала сама Хелен. Черт, здорово, что они сейчас встретились. После того как каждый из них пошел своей дорогой, выходит, очень скоро она стала встречаться с кем-то другим, родила ребенка, но он не собирался вдаваться в подробности. Его интересовала общая картина. Как вообще живет Хелен, незабываемая женщина, покорившая его сердце…

Швейцар в ливрее, открывший дверцу автомобиля, кажется, нашел для себя если не идеальную работу, то идеальную форму. Эта ливрея придавала Элвису, Пятнистой Собаке, воистину царственный вид, особенно пуговицы, но Риз помнил, что Элвис, когда они вместе учились в школе, больше всего на свете любил повозиться с чьей-нибудь машиной. Он, как и прежде, носил усы, как у летчика, и жиденькие черные бакенбарды. Борода у него не очень росла, так что пришлось ограничиться бакенбардами; но всякий раз, когда к нему обращались «король», он царственно приосанивался.

— Привет, Блу. Как ты поживаешь, Биг-ган?

— Жив-здоров, а как живет Король?

— Шикарно. Сообщи в светской хронике, что видел его собственными глазами в казино. — Элвис похлопал себя по брюшку. Затем, улыбаясь, устроился на место водителя и стал пробовать кнопки на панели управления.

— Классная тачка, Блу.

— Взял напрокат. И кстати, оплатил страховку, так что смотри, полегче.

— Не возражаешь, если подниму сиденье?

Риз улыбнулся. — Смотри, чтоб тебе ничего не прищемило. Автомобиль тронулся. — Не против, если я покручу кассету? — А ты на почасовой оплате?

Скалясь, Король высунулся из окна, поправил прическу. Массивный золотой перстень сверкнул на солнце. — Ставь на красное.

Риз кивнул и хлопнул ладонью по крыше машины, давая Элвису знать, чтобы тот отъезжал. Приятно видеть, что у людей есть работа. Он сбился со счета того количества людей, которые на поминках отца упоминали о своей работе в казино. Если игорный бизнес способен ударить по безработице в резервации, то он за него голосует обеими руками.

Но казино, все равно, ему не по нутру. Ризу не нравились его мерцающие огни, дым столбом, позвякивание игровых автоматов, когда изредка они выбрасывали выигрыш. Особенно ему не нравились глаза игроков возле этих автоматов. У некоторых был вид, словно неделю они неотрывно провели у телевизора. Другие же напоминали парней с похмелья после 4-х дневной беспробудной пьянки. Но больше всего его опасение вызывали глаза, которые лихорадочно блестели, — загнанные, перепуганные, отчаянные. Отчаявшийся игрок, наверняка, проиграет. А Риз терпеть не мог проигравших. Когда сам проигрывал, он ненавидел себя. Но он любил игру, любил играть и, конечно, любил выигрывать. Только не в карты и кости.

Чувство, что он проиграл что-то, потеряв Хелен Кеттерлинг, все эти годы, время от времени вызывало ноющую боль в груди. Эта боль стала привычной, словно кто-то из задней комнаты иногда окликает его. Но вот сейчас она открыла дверь и выглянула. И конечно, исчезла, не говоря ни слова, вслед за отцом, словно ушла в прошлое. Ему приходится искать ее, но это нормально. Гордость сейчас для него немного значит.

Он вышел к ряду игральных автоматов, как раз в тот момент, когда пожилой мужчина в комбинезоне и выцветшей кепке «Керджил» выиграл. Он посмотрел на Риза так, словно этот его выигрыш их объединяет. Риз улыбнулся.