Чтение онлайн

— Когда мне было лет пять, — неожиданно тихо начинает Яр, я поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, но он надавливает мне на затылок, вновь укладывая на себя, — умер мой отец. У нас была простая семья. Мама — учитель истории. Папа — простой строитель-крановщик. Я и брат Артем младше меня на два года, — имя брата он произносит с какой-то горечью. А я ничего не понимаю.

— Брат? А где твой брат? Почему его не было…

— Слушай внимательно, Златовласка, — прерывает он меня, продолжая хаотично гладить по спине и смотреть в одну точку на потолке. — Так вот, отец умер на работе. Резко поднялся сильный ветер. И старый кран, на котором он работал, упал. Мы тогда маленькие были и ничего не понимали. И мама нам сказала, что папа просто уехал в долгую командировку. Она сама, наверное, не верила в его смерть. Но в депрессию впадать ей было некогда. Нас надо было как-то растить и на ноги поднимать. Она отправила нас к бабке в деревню, а сама после школы брала подработки и репетиторство. Нет, нас она не бросила. Приезжала часто, подарки, одежду привозила, деньги. Пару дней с нами и назад в большой город. Я, конечно, по-детски на нее обижался, постоянно с ней просился, бабка у нас строгая была. Мать всегда обещала, что скоро обязательно нас заберет. Так и случилось, когда мне исполнилось семь, мать забрала меня, чтобы в школу я пошел в городе. А брата оставила. Он вроде не расстроился и говорил, что ему нравится у бабушки. Но обиду видно затаил. Детскую, глупую, но искреннюю, которая засела в его голову навсегда. А когда узнал, что мать живет в городе с другим мужиком, а отец не уехал в командировку, а умер, так вообще возненавидел мать. Нашлись в деревне «добрые» люди, которые все это ему поведали. И поэтому, когда мать приехала и его забирать, он устроил истерику, вцепился в бабкину юбку и сказал, что никуда не поедет. Бабка убедила мать, что ему с ней лучше, друзья у него появились, да и ей не одиноко, привыкла она к внуку. Мать, я помню, долго не могла с этим смириться. Плакала по ночам, ездила туда постоянно, уговаривала его. Но все бесполезно. Наши отношения с братом не испортились. Я любил Темку, а он меня. Все каникулы я проводил с ним в деревне.

Однажды он сказал, что не любит маму и только мы с бабушкой его семья. Я пытался его переубедить, но он уже тогда бы упрям и стоял на своем. — За все эти ужасные дни, я впервые услышала в его голосе нотки теплоты. Он действительно любил свою маленькую семью. Я слушала Ярослава с замиранием сердца. И не задавала вопросов. Хотя их было очень много. Но он впервые так открыто рассказывает мне о себе, что я боялась спугнуть момент.

— Так и жили. У матери действительно был мужчина. Но они не жили вместе. Встречались по выходным. Он предлагал ей выйти за него замуж, но она отказалась. Отца она любила всю жизнь. Я не осуждал ее. Трудно женщине быть совершенно одинокой без мужчины. Николай был старше ее на пятнадцать лет. Мужик был хороший. Часто приходил к нам на праздники и воскресные ужины. Я не помнил своего отца. А Николай мне нравился. Он многому меня научил. Давал то самое мужское воспитание, которого не могла дать мне мать. У него была небольшая коллекция старинного оружия: револьвер «Кольт», «Маузер», винтовка Мосина тысяча восемьсот девяносто седьмого года и так, по мелочи. Это было мое первое знакомство с оружием.

Помню, я приходил в восторг, когда он позволял мне рассматривать свою коллекцию. Нет, он пытался меня увлечь рыбалкой, футболом, записал в секцию борьбы к своему армейскому другу. Но тогда меня полностью поглотило изучение оружия и всего, что с ним связано. Николай это видел и, наверное, был рад тому, что я разделяю его интерес. Когда мне было лет тринадцать, он стал брать меня с собой на охоту. Позволял стрелять из сайги, учил правильно держать ружье. Но всегда говорил, что кто не боится оружия, не имеет право им владеть. Я гораздо позже понял его слова, а тогда мне по-мальчишески казалось, что ничего круче в мире нет. В шестнадцать лет я попал в секцию спортивной стрельбы: пулевая стрельба из пневматики, стендовая стрельба на открытых стрельбищах. Тогда я приобрел достаточно навыков и выиграл парочку городских соревнований. Мне все это наскучило. Но и плюсы тоже в этом были. Во всех тирах в парках я выигрывал все мягкие игрушки, дарил брату и девчонкам, которые визжали от восторга, видя, как я метко снимаю цели. Еще через год я заинтересовался снайпингом, где стреляли из снайперского оружия. Меня уже не устраивали спортивные пистолеты, хотелось чего то мощного и отточить меткость. Там все, конечно, было на уровень выше. И вновь победы, которые меня пьянили. Я стремился быть лучшим снайпером, и я им стал. Но сейчас понимаю, что это была моя фатальная ошибка. Уж лучше бы увлекся борьбой, а не занимался ей ради физической подготовки, — с горечью в голосе говорит он, и я прекрасно понимаю, к чему он ведет.

— Мой брат вернулся к нам, когда окончил школу. Приехал поступать в колледж. С матерью у них были натянутые отношения. Детская обида никуда не делась. Нет, он не грубил ей, но теплоты в их отношениях не было. Мать старалась, готовила его любимые блюда, пыталась поговорить, но в ответ получала лишь холодные фразы: «спасибо», «все хорошо». От меня он тоже отдалился. Мы выросли, и детские секреты и игры отошли на второй план. Я увлекался стрельбой и учебой, а он говорил, что у него другие цели, которыми он не спешил делиться. У него быстро образовалась своя компания и какие-то мутные дела, которые мне не нравились. Я, конечно, следил за ним как старший брат, пытался втянуть в свою компанию. Но… В общем, все было сложно. Сейчас я думаю, что он отдалился от меня из-за того, что я был в хороших отношениях с Николаем, а Темка на него смотрел волком, впрочем, как и на мать. В армию я ушел в двадцать один год, у меня была отсрочка из-за учебы. На проводах наказал брату заботиться о матери, поскольку она у нас одна, — мне так хочется узнать, где и на кого он учился, но я внимательно слушаю Ярослава. Это его правда, и я хочу ее узнать.

— В отличие от некоторых сослуживцев в армии мне нравилось. Может потому что я был снайпером, да и подготовка у меня была. Мне были интересны занятия по тактике боя. Все, кроме строевой подготовки и заучивания устава, — усмехается Ярослав, продолжая играть с моими волосами.

— В общем, перед дембелем поступило предложение продолжить службу по контракту. Хороший снайпер нужен всем — это слова моего командира. Во мне взыграла гордость, тщеславие, азарт. Настораживало только то, что надо убивать живых людей, а не мишени. Но армия и психологические занятия с солдатами стирают эту грань между добром и злом. Тебя зомбируют что те, которых ты будешь убивать — не люди, а враги и такие же убийцы, которые убьют твою семью и тысячи похожих семей. Снайперы — это элита любых войск. С такими мыслями, бурлящим адреналином в крови и патриотизмом в голове я прошел полугодовую подготовку и оказался в горячих точках. Перед этим, правда, взял увольнительную на пару дней и приехал домой.

Атмосфера в доме меня порадовала. Мать сблизилась с Темкой, души в нем не чаяла, хвалила, рассказывая, что он прекрасно учится и подрабатывает, поэтому на жизнь им хватает с лихвой. Нахваливала девушку, с которой встречается братишка, и радовалась жизни. Я был горд за брата и действительно рад, что все же он повзрослел и оставил детские обиды. И со спокойной душой уехал служить на благо родине. Мать, естественно, не знала, что я еду не просто в войсковую часть, а убивать. Да и не нужно было ей этого знать, — Яр замолкает и заметно напрягается. Долго молчит, водя кончиком пальца по моей коже. В какой-то момент его сердце ускоряет обороты, заходясь аритмией, словно продолжает свой рассказ, но внутри себя упуская подробности.

— В общем, за полгода службы пыла и патриотизма у меня убавилось. Весь азарт пропал. Снайпер живет со своим грузом на душе всю жизнь. Я видел, как многие там ломались, видя убитых сослуживцев. Еще вчера этот парень мог рассказывать истории о том, как трахал телок или с любовью о девушке, которая его ждет, а сегодня его труп собирают по кускам, отправляя двухсотым грузом домой. Я видел, как солдаты отказывались убивать, не выдерживая жестокой реальности. В общем, пропустим эти ненужные тебе подробности и сантименты. Я отказался подписывать очередной контракт. И тогда меня перевели в инструкторы. Для того, чтобы я готовил юных солдат к этой грязной работе. Тех, кто насмотрелся крутых боевиков или переиграл в компьютерные игры. Тех, кто решил, что пришло время убивать в реальной жизни. Ага, сейчас! Там жесткий отбор, как технический, так и психологический, и проходили его только единицы. И моя задача состояла не только в том, чтобы научить, но и понять, подходит он на эту роль или нет.

Так прошло еще два года. Через несколько лет я решил, что с меня хватит. Я морально истощился. Пора жить гражданской жизнью. Просто жить. А не воевать. Вернулся домой и охренел от того, как изменилось качество жизни в моей семье. Нет, я, конечно, исправно высылал матери деньги, но, как оказалось, она складывала их на отдельный счет на мою жизнь. А ее жизнь обеспечивал Темка. Они поменяли квартиру, из старого спального района переехали в новый. Брат рассекал на дорогой тачке, выкидывал деньги на телок и развлечения. Можно было, конечно, и порадоваться за брата. Но в голове плотно засела мысль о том, что такие деньги честным трудом не заработаешь. Артем был несказанно рад моему приезду, закатил шикарную встречу в клубе с девочкой и элитной выпивкой, знакомя меня со своими «коллегами». Мне не составило труда сложить в голове «два и два». Работа инструктором научила меня быть внимательным и читать между строк. Дела у него были далеко незаконные. Я долго с ним разговаривал и поражался тому, что он с легкостью вводил меня в курс всех своих дел с азартом и блеском в пьяных глазах. А в конце своей тирады предложил и мне вступить в их группировку. Тогда я еще думал, что это просто группировка. Но дело обстояло гораздо серьезнее. В общем, поругались мы тогда очень сильно, нас еле разняли. Я не хотел даже слышать о его делах, тем более в них участвовать. Я достаточно насмотрелся дерьма в армии и приехал за спокойной жизнью.

Но покой мне только снился. Как выяснилось, все это не просто так. Мой брат оказался очень болтлив. Они знали, что я снайпер. Они знали, где и кем я был и сколько лет посвятил этому делу. Брат был всего лишь инструментом для достижения их целей. А точнее, ЕГО. С братом мы разругались. Он просто меня избегал.

В один прекрасный день я зашел в кафе выпить кофе и пофлиртовать с понравившейся мне официанткой. Но уже через полчаса ко мне подсел немолодой мужчина в черном костюме и сединой в волосах. Он поздоровался со мной, я, было, подумал, что он ошибся, но когда он назвал мой позывной, я понял, что не все так просто. Мне поступило предложение, от которого я не мог отказаться. Но я отказался. Отказался и тогда, когда моего брата жестоко избили.

Отказался, когда мне привезли чемодан евро, лежащих ровными стопками. А вот третий раз не смог… — я чувствую, как сильно он напрягается, и его голос меняется на более холодный.

— Моего брата прижали, вешая на него долги за красивую жизнь. Он прибежал ко мне, умоляя согласиться на предложение Вахи, расписывая мне в красках перспективы, рисуя радужное будущее и безбедную жизнь до конца дней. Но я-то знал, что жизни у киллера нет. Она измеряется числом заказов.

Я принял решение уехать из города. Начать новую жизнь с матерью и братом. Тогда я еще наивно полагал, что выбор за мной. Но выбора не было…

— Я занимался отъездом. А когда вернулся домой, то попал в свой личный ад. Брат лежал на полу в огромной луже крови, а у него во лбу зияла маленькая аккуратная дыра. Мать в этой же комнате рядом на диване с пробитой головой, но живая. Дальше все в тумане. Я не помню, как вызвал скорую. Как отбивался от допроса в ментовке, стремясь попасть в больницу к матери. И уже там, в коридоре реанимации, туман рассеялся, и я сложил весь пазл, крутящийся в моей голове. И как только это произошло, я пришел в дичайшую ярость, наверное, только в этот момент осознав, что моего брата больше нет. А мама на грани жизни и смерти. Меня передернуло как в предсмертных конвульсиях. Хотя, видимо, так оно и было: именно тогда умирал Ярослав и возрождался Монах. Меня скрутило на несколько минут дичайшей болью, разрывая грудную клетку. Я сорвался с места, и в порыве ярости поехал на поиски твари. Ваху я нашел быстро, потому что он меня ждал. Охрана без проблем расступилась, пропуская меня в его офис, где эта холеная тварь спокойно попивала коньяк и курила сигару. Он гадко ухмыльнулся, показав свое истинное лицо. И притворно вежливо предложил выпить, начав нести бред, что сожалеет о смерти Артема. Я кинулся на него голыми руками в желании разорвать тварь. Но не успел сделать и пары шагов, как меня повалили на пол трое его амбалов. Меня пинали, ломая ребра, и отбивали почки и печень, пока я рычал проклятья и угрозы в адрес Вахи. Мне было наплевать на боль. Я ее не чувствовал. Ярость и жажда мести — лучшая анестезия.