Чтение онлайн

Я. Сказал. Спроси. У меня. Почему! Ты! До сих пор жива! — выделяя каждое слово, четко проговаривает он.

— Почему?! — похоже, у меня начинается нервный срыв. Мне уже плевать на все, что происходит. Я с яростью кричу ему этот вопрос. — Почему я до сих пор жива?!

— Не знаю, — вдруг отвечает он, ведет дулом пистолета по моей шее, останавливаясь на сонной артерии, немного сдавливает ее. — Я должен был остановить твое сердце еще час назад. И я сам не могу понять, какого хрена оно до сих пор бьется. Не просто бьется, а барабанит так, что я слышу его стук! — с раздражением произносит он, будто я виновата в том, что мое сердце бьется. — Повторяю еще раз, для маленьких глупых девочек. Твоя жизнь зависит от тебя. Чем больше ты меня раздражаешь, тем ближе твоя смерть. Ясно?! — спрашивает он, проводя носом по моим волосам.

— Да, — тихо отвечаю я, в надежде, что если я перестану сопротивляться своей участи, возможно, он меня не убьет. В его кармане начинает вибрировать телефон, он отвечает на звонок сухим «да».

— Добрый вечер, Монах, — четко слышу мужской голос в телефоне, — мой убийца хватает меня за шкирку, ведет в темную комнату и швыряет на диван.

Отходит к окну, продолжая разговор. Хотя разговором это сложно назвать. Монах, как назвал его мужчина, говорит только «да» или «нет», недолго слушает собеседника, желает ему спокойной ночи и отключает звонок, пряча телефон в кармане. Мужчина отходит к противоположной стене, щелкает выключателем и комнату озаряет яркий слепящий свет.

Зажмуриваюсь, пытаясь привыкнуть к яркому освещению, перевожу взгляд на мужчину, и впервые могу рассмотреть моего убийцу. Мужчине лет тридцать. У него темно-русые волосы, ярко выраженные скулы с легкой небритостью и немного искривленный нос, будто его ломали. И невероятные, темно-зеленые глаза, пронизывающие меня тяжелым взглядом. А моя смерть не так страшна. И как в насмешку, мою смерть называют Монахом.

Отворачиваюсь от мужчины, опуская глаза в темно-серую обивку дивана. Мы вроде в помещении, но мне по-прежнему дико холодно, словно я на морозе.

Голова немного кружится и мучительная боль в ноге усиливается в несколько раз. Я чувствую его взгляд на себе, но боюсь поднять глаза и еще раз встретиться с ним лицом к лицу. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь прекратить трястись, но ничего не могу с собой поделать, тело не слушается меня. Мой убийца, наконец, уходит в другую комнату, а я подскакиваю с места, сильно закусываю губы от боли в ноге, и несусь к окну. Это всего лишь второй этаж, если я спрыгну из окна сейчас, то вряд ли привлеку внимание, а если я сделаю это завтра утром, когда вокруг будут люди, тогда у меня будет возможность спастись. Так я думаю ровно до того момента, пока не отодвигаю плотные темно-синие шторы и не замечаю на окнах черные кованые решетки. Сажусь назад на диван, и начинаю плакать уже от досады и боли в ноге.

Откидываюсь на спинку дивана, обхватываю голову руками, сильно сжимая собственные волосы в надежде хоть что-то придумать, а не сидеть в одной квартире с убийцей и ждать своей участи. Поднимаю голову, тру глаза, пытаясь избавиться от слез и рассмотреть комнату, в которой нахожусь. На стенах бежевые обои, напротив большого углового дивана, на котором я сижу, располагается небольшая стенка с огромным телевизором. Множество полок оказываются совершенно пустыми, за исключением нижней, на которой лежат мужские массивные часы с металлическим браслетом, пара книг и какието бумаги. На полу постелен большой овальный ковер, а на потолке причудливая металлическая люстра с очень яркими лампами, от света которых болят глаза. Вот, пожалуй, и все, что находилось в небольшой холодной комнате.

Через двадцать минут в комнату возвращается мой убийца. Он протягивает мне огромный бокал с чаем, который я не спешу брать.

— Пей! — в приказном тоне говорит он. — Это просто горячий сладкий чай. Тебя трясет от стресса и выброса адреналина. Тебе нужна глюкоза, — уже спокойнее поясняет он. Протягиваю руки, забираю у него горячую кружку, долго смотрю в ее содержимое. Мужчина поднимается с дивана, берет стул, садится, подаваясь ближе ко мне.

— Пей! — громко приказывает он, вынуждая меня вздрогнуть и пролить немного чая себе на колени. И я пью, сильно сжимая кружку, дрожа под пристальным взглядом Монаха. — Что с ногой? — спрашивает он, когда я выпиваю почти весь чай и немного согреваюсь.

— Подвернула, когда ты тащил меня вниз по лестнице.

— Сними обувь и носки! — вновь приказывает он, забирает из моих рук кружку и уходит на кухню. Я выполняю его приказ, и прихожу в ужас, замечая, как сильно распухла моя лодыжка. Монах возвращается довольно быстро, приносит мне лед в простом прозрачном пакете. Он осматривает мою ногу, садится рядом со мной на корточки, прикасается к моей ноге, которую я инстинктивно отдергиваю и тут же стону от боли. Монах цокает, хватает ногу за пятку и пальцы ног, немного поворачивает, вызывая очередную боль. Опускает мою ногу на диван и протягивает мне лед.

— Ничего страшного, перелома нет, — уверенно произносит он. — Приложи лед, и не вставай на нее до завтра. — Я прикладываю холодный пакет, и мне действительно становится немного легче. Мой убийца отходит от меня к приоткрытому окну, прикуривает сигарету, и смотрит в ночное небо. Стоит неподвижно, словно застывшее каменное изваяние, и только мышцы на спине немного двигаются от того, что он постоянно подносит сигарету ко рту. А я смотрю на него и не понимаю. Что в нем не так? Он явно ненормальный. Что может заставить сильного, привлекательного мужчину убивать людей?!

Только проблемы с психикой. И от этого становится еще страшнее. Он не убил меня сегодня, но неизвестно, что ему взбредет в голову завтра. И как долго он собирается меня удерживать. Ведь меня будут искать. Катя, наверное, уже сейчас обзванивает всех моих знакомых. И мне вдруг становится смешно.

До истерического хохота, который я не могу сдержать. Как быстро я привыкла к мысли о собственной смерти. Видимо, я тоже сошла с ума.

Мой убийца выбрасывает окурок в окно, оборачивается ко мне и обрывает мой смех недовольным взглядом темно-зеленых глаз. Я действительно сумасшедшая, потому что в данный момент я думаю не о том, как мне выбраться отсюда, а о том, какие невероятно красивые и необычные у него глаза.

Впервые вижу такой насыщенный цвет глаз.

— Что дальше? — вдруг осмелев, спрашиваю я.

— Дальше тебе нужно поспать.

— Я не смогу, — отвожу глаза, потому что не выдерживаю его пронзительного тяжелого взгляда. — Отпусти меня. Пожалуйста. Меня искать будут. Кэт позвонит маме. А мама… — не договариваю, понимая, что этого человека бесполезно просить. В нем нет жалости и чувства сострадания, иначе он бы не убил человека. Монах открывает шкафчик в стенке, достает какой-то пузырек, высыпает на ладонь пару таблеток, и протягивает мне.

— Это успокоительное, выпей и ложись спать, — холодно и отрешенно произносит он. А я с подозрением смотрю на маленькие белые таблетки, не собираясь ничего принимать из рук убийцы.

— Не выпьешь добровольно, сам лично запихаю их тебе в рот и заставлю проглотить. Поверь, тебе не понравится. Это просто успокоительное. Пей! — приказывает он, обхватывает запястье и вкладывает в мою ладонь таблетки.

— Можно воды? — мужчина глубоко вдыхает, быстро выходит из комнаты и приносит мне маленькую бутылку минеральной воды, точно такую же, как давал в машине. Когда я выпиваю успокоительное, мой убийца достает из шкафчика в стенке большой плед, и кидает его на диван рядом со мной.