Чтение онлайн

Но бег адреналина в крови Питера во время спора с Мигелем не был притворством. И желание, охватывавшее его при виде Анхелы, тоже не было притворством. Запах ее духов опьянял его, заставляя забыть, где здесь реальность, а где вымысел.

Он глубоко вдохнул, наклонившись к девушке.

— От тебя хорошо пахнет.

— Не увиливай от ответа.

— Мы говорим о реальности и притворстве. То, что от тебя хорошо пахнет, реально. Видишь? Я понимаю разницу.

Он легко поцеловал девушку в шею.

— Перестань!

— Что перестать?

На вкус она была ничуть не хуже, чем на запах. Такая мягкая и нежная кожа… Неужели все ее тело такое же сладкое?

— Не помню… — Ее голос прозвучал и стих.

Девушка повернулась, ее губы прикоснулись к губам мужчины и раскрылись подобно цветку. Анхела издала тихий стон, который еще больше воспламенил Питера. Он притянул девушку к себе.

— Твои губы слаще меда, — сказал он и снова поцеловал ее.

Он ласкал ее язык своим, чувствуя, как желание, словно электрический ток, пробежало по всем его жилам, когда девушка ответила ему. Прикосновение ее бедер невероятно возбуждало его, и он прижал ладонь к ее спине.

Питер тонул в поцелуе, в ощущении гибкого тела Анхелы под руками. Девушка согнула одну ногу, словно хотела вскарабкаться по телу мужчины вверх, и он не смог противостоять искушению прикоснуться к ее бедру. Короткое платье. Нежная кожа.

Из его головы исчезли все мысли кроме желания соединить два тела в одно, единое. Так, чтобы ее кожа стала наконец частью его тела и он почувствовал полноту слияния.

Питер на ощупь нашел молнию и потянул ее вниз. Платье упало на пол.

Черное кружевное белье. Жажда, тяжелая и горячая, наполнила его вены. Девушка откинула голову назад, когда мужчина стал покрывать поцелуями ее шею, постепенно спускаясь вниз, к груди.

Интересно, подумал Питер, Анхела надела это белье для меня или она всегда носит сексуальное белье из шелка и кружев под обычной одеждой? Каждый из этих вариантов одинаково возбуждал его.

Пышные холмы кремового цвета поднимались из тонких черных кружев. Его язык проскользнул между ними, и Питер почувствовал, как горяча кожа девушки. Анхела задохнулась от наслаждения, и ее пальцы сильнее сжали его плечи. Значит, ей это нравится так же сильно, как и ему. Он покрыл поцелуями каждый сантиметр груди, открытой взгляду, растягивая удовольствие.

— Питер, — прошептала она. — Да.

Девушка повела плечами, и одна из бретелек лифчика упала вниз. Питер опустил чашечку и увидел темно-розовый сосок. Со стоном он коснулся его языком, почувствовав, как удовольствие дрожью пробежало по ее телу.

— Ты прекрасна, — прошептал он и коснулся сладкого бутона своими губами.

Он ласкал его, сосал и играл с ним языком.

Каким-то образом им удалось добраться до узкой кровати, где Питер встал на колени, притягивая девушку в свои объятия. Он не слышал ничего, кроме тихих неразборчивых звуков, издаваемых Анхелой, не чувствовал ничего, кроме нетерпеливого возбуждения и нежной плоти у него во рту, не видел ничего, кроме женщины, которую он желал с самого первого дня встречи. Питер взглянул на вторую чашечку лифчика и начал ласкать сосок прямо сквозь кружева. Анхела сильнее обняла его за плечи и начала выгибаться назад от удовольствия. Он ласкал ее грудь, вкладывая в это чувства, копившиеся все эти дни.

Девушка потрясла его за плечи.

— Питер!

— Тебе ведь нравится? — хрипло спросил он.

Я сделаю все, что она захочет. Из всех сокровищ мира мне нужна лишь эта женщина и какое-нибудь место, где можно устроиться горизонтально. Тогда…

— Питер, сюда кто-то идет!

Черт.

Девушка быстро надела лифчик, Питер подал ей платье. Застежка-молния прожужжала и застряла, пройдя лишь три четверти пути.

— Дай я попробую, — сказал он.

Молния не поддавалась. Тогда Питер быстро вынул шпильки из волос девушки, и густая волна скрыла обнаженную кожу как раз тогда, когда дверь заскрипела и вошла Фернандес.

— Тормози! — выкрикнул Питер.

Анхела резко нажала на тормоза, глядя, как мимо проезжает величественный «линкольн». Что со мной делает этот мужчина? — подумала она.

Она ехала домой на полном автомате, думая только об одном. Боже, она была уже близка к оргазму, когда услышала в коридоре голос матери…

Когда Фернандес вошла в комнату, то увидела Питера и Анхелу невинно стоящими возле окна. За густыми волосами дочери она не заметила расстегнутую молнию. Они оба так и не повернулись к ней лицом, скрывая возбуждение и краску на лицах.

Но возбуждение никуда не ушло. Анхела чувствовала, как тесен ей лифчик. К тому времени, когда машина проехала последний поворот, она была готова взорваться от желания. Питер же, наоборот, выглядел расслабленным. Он сидел, глядя в открытое окно и подпирая голову одной рукой.

Желание звенело внутри каждой клеточки тела Анхелы. Она не могла позволить Питеру уйти, не закончив то, что он начал, неважно, насколько отстраненным казался этот мужчина по пути домой.

Она с ужасом подумала, что сейчас он уйдет прогуляться на пляж или усядется в своей машине, но вместо этого Питер последовал за ней на второй этаж. Наэлектризованный воздух между ними был полон недосказанности, от которой спина Анхелы покрылась мурашками.

Она подошла к старинному шкафу, чувствуя взгляд Питера у себя между лопатками.

Неужели он так и не заговорит? Может быть, он постарается притвориться, что этих нескольких минут в гостевой комнате просто не было?

Анхела повернулась к Питеру лицом.

— Итак, мы снова возвращаемся к деловым отношениям, или все же мы прежде поговорим о… о том, что случилось?

Он пристально посмотрел на девушку, явно пытаясь решить, целовать ее или бежать прочь.

— О том, что случилось когда?

— Не притворяйся, Питер. О наших с тобой отношениях.

— Мы еще не разобрали вопрос этики… — Голос мужчины звучал так, будто ему трудно было произносить эти неуместные сейчас слова.

Анхела скинула сандалии.

— Понимаю. Ты меня поцеловал, и это было нарушением правил. Твоих правил. Меня они не касаются. Что, если я сама поцелую тебя?

Если бы не голод в его взгляде, она бы никогда не решилась на подобное. Но неспособность Питера отвести от нее взгляд придала Анхеле смелости. Она повернулась к нему спиной:

— Расстегнешь?