Чтение онлайн

— Смотри-ка, уже светает. Ну что, служивый, позавтракаем — и на Фанхольмскую гору?

…

По сравнению с Эльбенброком, и уж тем более с Двурогом, который, полностью оправдывая свое название, парой заостренных пиков-близнецов царственно вздымался надо всей горной грядой, — по сравнению с ними располагавшаяся западнее и давшее название городу Фанхольмская гора казалась вовсе не горой, а скорее невысоким пригорком, со своей изрядно стертой кособокой верхушкой и ступенчатым склоном, на уступе которого навечно застряла тоненькая полоска тумана. Внимательному взгляду открывались и следы, оставленные в теле горы поколениями гномов — тех самых, что некогда добывали здесь самородные медь и серебро, да и вкрапленными в породу мелкими золотыми чешуйками тоже не брезговали. Но все металлоносные жилы были уже давно выработаны, и на память о былых стараниях горнодобытчиков остались только испещрившие гору многочисленные шахты, штольни и штреки — старые, полуобвалившиеся, заросшие бурьяном и мелким кустарником…

Изо всех многочисленных входов в тело Фанхольмской горы Юрая со Зборовским интересовал сейчас только один — тот, откуда отчетливо доносился странный, незнакомый и весьма тошнотворный запах. Поначалу этот душок воспринимался просто как досадная помеха, но по мере приближения к пещере кобольдов источаемое ею зловоние становилась все сильнее и все отвратнее. О да, теперь можно было очень хорошо понять жителей Фанхольма и его окрестностей, которые прозвали гору нечистой и предпочитали обходить ее стороной, и подальше. Но путешественникам, как ни печально, надо было сейчас именно туда, к источнику этого смрада и зловония, и они упрямо продвигались вперед и вверх — благо особого мороза, не в пример давешним высотам Эльбенборка, не замечалось, да и налетавшие порывы ветра иногда чуть развеивали гадостные испарения, позволяя вдохнуть глоток-другой относительно свежего воздуха. Один раз Зборовского все же вытошнило на слегка припорошенный мокрым снегом склон, но Юраю, более привыкшему к отвратным запахам своих алхимических процедур, пока еще удавалось удерживать свой желудок от извержения. И они осторожно, но неуклонно шагали теперь именно туда, куда им столь настойчиво не советовали сейчас себя совать их собственные носы.

Впрочем, человек ко всему привыкает. Говорят, что даже и к виселице: сначала подергается-подергается, а потом, глядишь, и привыкнет. Вот так же и к нынешнему тошнотворному смраду: войдя в узкий полуразрушенный лаз, откуда исходили раздражающие миазмы, оба энграмца с удивлением почувствовали, что дышать стало как бы даже и легче. А впереди обнаружились разрежавшие темноту пещеры отсветы огня, и куда им направляться дальше, сомнений уже не оставалось.

…

— Трор, Рафф, вы только поглядите, кто к нам пожаловал! Людишки — ай да оказия какая!

Одноглазый Хайек, завидев гостей, захохотал высоким и хриплым, каким-то каркающим смехом, отчего нерасчесанные космы на его голове затряслись в веселом непотребном танце. Два других кобольда, сидевшие вместе с ним за крепко сколоченным деревянным столом перед очагом, пылавшем в дальней стене широкой, но приземистой пещеры, поспешно хихикнули в ответ. Оба брата были заметно крупнее своего предводителя — но, в отличие от него, уже практически не имели волос на голове, отчего их крючковатые провалившиеся носы и морщинистые уши придавали вытянутым лицам еще более злобное выражение. Сам же старший кобольд, невысокий и круглолицый, мог бы, наверное, даже показаться довольно милым и забавным, на манер рыжего клоуна, если бы не уродовавшее его лицо огромное бельмо вместо правого глаза.

— Чего припёрлись, короеды? Вас здесь только не хватало… Золото свое ищете, серебро с медью, железо да олово? Нет их у нас, да и у вас самих тоже никогда уже не будет!

И Хайек снова захохотал, чрезвычайно довольный как самим собой, так и той гадостью, которую он приготовил этим жалким отродьям, только лишь и умеющим, что топтать землю по поверхности. Одно слово, короеды.

Не только Юрай, но даже и многое повидавший за время своей службы Влад Зборовский был слегка ошарашен столь нелюбезной встречей. Конечно, то немногое, что было известно об этом народце, описывало кобольдов как натур склочных и пакостливых, но оба энграмца сходились на том, что пакостей тех следует ожидать чуть позже, исподтишка. А так, чтобы с места в карьер… Звезды на небе, что ли, неудачно стали, или просто день неподходящий выдался?

Предводитель кобольдов тем временем продолжал брызгать желчью, явно не собираясь останавливаться.

— Нет, нет и еще раз нет! Одно только это слово у меня для вас и найдется, слышали?! "Не-е-ет". Ни одного из ваших пяти металлов нет! Сказано. — Хайек раздраженно высморкался в руку. — И совета вам тоже не будет, да и подмоги не ждите. Можете убираться себе восвояси, а здесь вам искать нечего.

— Так мы ведь и ищем как раз то, чего нет, любезный — барон сумел-таки вклиниться в кликушеские заклинания карлика.

— Пяти металлов нам маловато будет, уважаемый, — поддержал его Юрай. — Нам шестой нужен. Тот самый, которого вроде бы как и нет! Как раз по вашей части, достопочтенный, я не ошибся?!

Теперь настал уже черед лохматому старшине кобольдовской артели озадаченно приумолкнуть.

— Это какой же еще такой шестой метал? — осторожно и вкрадчиво спросил Хайек после долгой паузы, как бы нащупывая ногой твердую кочку в болоте разговора. Его невидящий белесый глаз нервно задёргался, производя еще более жуткое впечатление, чем прежде, хотя всё остальное лицо оставалось невозмутимым и словно замороженным.

— Да тот самый, который только вы добывать и умеете. Гномы его "поганым серебром" кличут, людские горняки да металлурги — "обманным", а уж подлинное его имя вы нам сами и назовете. Больше ведь оно никому не ведомо?

— Хе, — хмыкнул старший кобольд и обернулся к своим прятелям. — Слышь, чего людишки захотели?!

Братья хором хихикнули, но как-то недоуменно, не понимая толком, какой реакции ожидает от них "старш`oй". Но когда Хайек возвратился взглядом к Юраю со Зборовским, в его глазах сверкала хитрая злость, явно предвещая какую-то каверзу.

— Ну и как же вы его забирать собираетесь, если от меня получите? В карман положите или в рюкзачишко свой? — Кобольд скептически окинул взглядом заплечные мешки своих незваных гостей.

— Да нет, отчего же, — Юрай неторопливо скинул свою рюкзак. Чуть повозился, развязывая горловину, но потом осторожно достал из него приобретенную у аптекаря стеклянную склянку и протянул Хайеку. — Вот сюда и нальём.

— И откуда ж вы на мою голову такие умные?! — разочарованно вытянулось лицо кобольда. — А не боитесь?

— А чего нам бояться, уважаемый? Вы сами-то пока еще живы! Вот и мы уж как-нибудь да продержимся.

Зборовский тем временем весь подобрался и незаметно положил руку на рукоять меча, готовый действовать в любой момент. От него не укрылось то, как вспыхнул единственный видящий глаз хозяина пещеры в том момент, когда тот, принимая склянку у Юрая, заметил мифрильное кольцо у него на пальце. Но на этот раз тревога оказалась напрасной.

— Ну что же, короед, — обратился кобольд теперь напрямую к Юраю, оставив барона где-то побоку. Скорченная при этом мина не предвещала алхимику ничего хорошего, но никакой непосредственной угрозы при этом тоже не несла. — Просишь ты у нас то, чего не бывает, а сам при этом на пальце тоже носишь такое, чего давным-давно уже в здешних краях не видывали…

Хайек слегка помедлил, прежде чем продолжить.

— Будь по-твоему! Получишь ты свое текучее серебро, и даже истинное имя этого металла тебе открою. Однако же заплатить за него придётся… И плата будет под стать товару — как раз то, чего нет. Готов?

— Платить тем, чего нет — это чем же таким?

— А вот это ты узнаешь только после того, как согласишься. Если согласишься, конечно. — И кобольд захихикал прежним пакостным смешком.

Юрай в нерешительности посмотрел на своего товарища — в словесных баталиях и хитросплетении условий и оговорок барон был явно сильнее и опытнее. А покупать втёмную очень не хотелось, особенно учитывая славу кобольдов как обманщиков и мошенников. Но условие Хайека как бы ничем особенным не грозило: с тем, чего нет, вроде и расставаться не жалко…