Серебро и свинец , иной вариант ,
Шрифт:
Польщенный Либин напыжился, отчего стал совершенно шарообразен, и Вяземский в очередной раз испугался, что его собеседник выкатится из кресла.
Самым забавным было, что Вяземский почти не привирал. День, когда неимоверно небритый Аркаша с хриплым матом в одиночку приволок откуда-то ящик из-под патронов, полный дынь, стал для застрявшего посреди пустыни батальона счастливейшим в жизни его бойцов. Откуда снабженец достал дыни, он так никому и не рассказал – (очевидно, считал профессиональной тайной, – а чем он расплачивался, тоже осталось неясным, потому что ничего не пропало. Злые языки поговаривали, что через девять месяцев по Туркменистану забегают узкоглазые евреи, потому что больше у Аркаши ничего при себе не было.
– Ну, – сдался Аркаша через полчаса улещиваний и уламываний, – ладно, товарищ полковник. То есть что я говорю – "так точно"! Так точно! И где мы будем исполнять интернациональный долг? Среди каких гоим?
Вяземский мстительно улыбнулся. Вообще-то он не слишком сожалел о потерянном времени, но шумный Либин настолько его раздражал, что полковник позволил себе маленькую месть.
– В Барановичах, – проговорил он, с наслаждением наблюдая, как опадают полускрытые неуставной бородой пухлые щеки. – Под Барановичами, Аркаша, комаров будем кормить.
Вытолкав оцепеневшего от таких новостей снабженца, Вяземский вернулся было к синей папке и остывшему чаю, плавно переходящему в чифирь, но не тут-то было.
Дверь, как и в прошлый раз, распахнулась без стука.– Разрешите, товарищ полковник? – Первый из вошедших, высокий блондин, четким движением кинул руку к виску. – Поручик Ржевский в ваше распоряжение прибыл!
– Как-как?! – опешил Вяземский.
– Виноват, товарищ полковник! – В голубых глазах – "Черт, – подумал полковник, – да он еще и голубоглазый. Тоже мне, Зигфрид на мою голову, бабы небось штабелями под такого ложатся" – плясали смешинки. – Старший лейтенант Ржевский.
– Так-то лучше, – усмехнулся Вяземский. – А то ведь ввели у нас одно звание из тех. Я, грешным делом, и подумал – уж не прапорщик ли вы?
– Никак нет, товарищ полковник! – вскинулся Ржевский. – Осмелюсь доложить…
– Ну-ну, – подбодрил его полковник. – Доложайте, тьфу, то есть продолжайте. Кстати, вы всегда изъясняетесь в подобном стиле? Или только с новым начальством?
– Никак нет, товарищ полковник, – отозвался Ржевский. – Само как-то получается. А что касается звания прапорщика, то его обесценили уже в Первую мировую, когда из-за убыли кадровых офицеров начали шлепать погоны всяким… отличившимся.
– Их еще "химическими" называли, – сказал полковник. – Из-за того, что знаки различия приходилось химическим карандашом рисовать.
– Ну а сейчас, – старлей пожал плечами, – это не звание, а, простите, анекдот.
– Товарищ старший лейтенант, запомните раз и навсегда: хороший старший прапорщик ценится выше лейтенанта, – заметил Вяземский и перевел взгляд на второго вошедшего – смуглого, с четким орлиным профилем и орлиным же взором. В общем, если Ржевский выглядел истинным арийцем, то в его спутнике с первого взгляда угадывался сын гор.
– Ну а вы, надо полагать, корнет Оболенский?
– Старший лейтенант Мушни Кордава прибыл в ваше распоряжение, товарищ полковник, – бодро отрапортовал кавказец и, опустив руку, уже обычным тоном добавил: – Товарищ полковник, вы на этого шута горохового внимания не обращайте. Он такой по жизни, даром что артиллерист – каких днем с огнем не сыскать.
– Ну, это мы проверим. – Полковник задумчиво постучал карандашом по столу и неожиданно для самого себя спросил: – Товарищ Ржевский, а вы на гитаре играете?
– Товарищ полковник! – Возмущение старшего лейтенанта было почти не наигранным. – Да я в училище…
– В хорэ ты пел в училище, – напомнил Кордава.
– Да, и что? – с вызовом отозвался Ржевский. – Сам играю, сам пою…
– Сам по библиотекам старые песни разыскиваешь и за свои выдаешь, – докончил абхазец.
– Я тоже когда-то играл, – вздохнул полковник. – Да вот только профессия у нас… немузыкальная. Теперь вот только батареей и дирижировать.
– Чтоб как Валэра играть, большого слуха не нужно, – съехидничал Кордава. – Водка нужна, да, а слух не нужен.
"Интересно, сколько раз они эту сцену репетировали? – подумал полковник. – Тоже мне, Тарапунька и Штепсель".
– Слушай ты, да! – Ржевский картинно тряхнул чубом. – Я…
– Отставить! – тихо скомандовал полковник. – Команды "Вольно" не было.
Оба лейтенанта моментально подтянулись, старательно пожирая начальство преданными взглядами. Ну точно – шуты гороховые, утвердился полковник в своей первоначальной мысли и неожиданно для себя улыбнулся. Может, за то ему и удружили.
– Вольно… поручик.
– Ух, – выдохнул Ржевский. – Товарищ полковник, разрешите обратиться?
– Обращайтесь.
– Нам сказали – откомандированы для выполнения особо важного и секретного задания партии и правительства, – начал Ржевский, – но в чем оно будет заключаться – никто не говорит. Зато подписок о неразглашении мы уже столько подмахнули, что можно эту комнату оклеить.
– Хоть одним глазком намекните, товарищ полковник, – присоединился к товарищу Кордава. – Мы ведь под вашим командованием будем, да?
– Под моим, – подтвердил полковник. – В составе специального сводного подразделения интернациональной помощи.
– Помогать, значит, будем, – задумчиво сказал Ржевский. – А кому именно, конечно, не скажете?
– Пока, – улыбнулся Вяземский, – не могу. Впрочем, вы скоро сами узнаете. Одно могу твердо обещать – угадать не угадаете, зато, когда увидите, удивитесь так, что на всю оставшуюся жизнь хватит.
– На Марс летим, да? – немедленно предположил Кордава, картинно выкатив глаза.
– Ну, – полковник сделал вид, что задумался, и серьезно кивнул, –
что-то в этом роде. "А все-таки неплохая подбирается команда, – не без удовольствия подумал он. – Пожалуй, мне даже удастся пару часов поспать". * * * Тауринкс ит-Эйтелин вошел в деревню в тот неурочный час, когда мужчины уже разошлись по полям и пастбищам, а женщины, занятые домашними делами, прятались по чистеньким беленым хатам, украшенным зелеными и охряными узорами. Так и вышло, что первыми друида заметили дети.