Чтение онлайн

Мою руку все еще крепко сжимала женщина-лань. Я смотрела себе под ноги, спускаясь по лестнице, осознавая, что леди-фейри глядела на меня. Разные существа звали женщину своими языками, создавая какофонию. Женщина тихо слушала, пока меня не привели к ней. Она подняла руку, и все фейри замолкли.

Сглотнув, я осмелилась взглянуть на женщину, опустила снова взгляд.

— Итак, — женщина заговорила на моем языке, — ты — смертный маг, которая станет невестой моего сына.

Сына? Я посмотрела на нее. Женщина выглядела недостаточно старой, чтобы у нее был взрослый сын. Но потом она показалась древней, словно жила тогда, когда лес был несколькими деревцами. Было сложно понять с фейри.

— Скажи, смертная, — продолжила она спокойным голосом, — ты любишь моего сына?

Вопрос удивил меня, ощущался почти как удар. Я скривилась и фыркнула, не сдержавшись.

— Люблю его? Он похитил меня! Угрожал моей жизни, бросил меня в яму, заставил колдовать для него! И теперь он говорит, что женится на мне!

Женщина моргнула бесстрастно кошачьими глазами. Она склонила голову в сторону, ее манеры были как у Игендорна, и я уже верила, что они были матерью и сыном.

— Так ты его не любишь?

— Нет, — я решительно покачала головой. — Я не люблю его. И не выйду за него.

Женщина прищурилась. Она моргнула медленно. Когда ее веки поднялись, я заметила ее зрачки, как тонкие темные прорези, а потом они снова стали круглыми. Она подняла руку и что-то властно сказала на незнакомом языке.

Женщина-лань справа от меня взяла меня за руку, а существо из прутьев слева от меня схватило другую руку четырьмя длинными пальцами.

— Эй! — завопил я, тщетно дёргалась в их хватке. Я яростно посмотрела на высокую фейри. — Скажи им отойти! Твой сын сказал, что со мной нельзя плохо обходиться!

— Он сказал, что ты должна быть готова к свадьбе, — холодно ответила его мать. Она отвернулась от меня, села на колени у пруда в тени. Когда она поднялась, ладони, сложенные чашей, были наполнены водой. Она шагнула ко мне и подняла ладони над моей головой. — Я омою тебя Водами Нинлейн. Они очистят твое сердце и любовь.

Она пролила воду с этими словами. Холод хлынул на мою голову, воды было больше, чем могло уместиться в двух больших ладонях. Я охнула, отплевывалась и ругалась, холодные струи текли сквозь мои волосы и пропитывали одежду. Когда вода перестала течь, я стряхнула с лица мокрые пряди.

— Зачем это? — процедила я.

— Теперь ты ему не навредишь, — ответила женщина. — Очищающие Воды Нинлейн сделают так, что ты выйдешь только за того, кого любишь.

— Я не люблю твоего сына, можешь просто дать мне…

Женщина перебила меня словами на странном языке. Странные существа вокруг склонили голову, подняли меня и понесли вверх по лестнице. Я вытянула шею, оглянулась на женщину-фейри, скромно стоящую у пруда, глядящую мне вслед. Она смотрела, не моргая.

А потом пропала из виду, и суета вокруг меня мешала думать о странной встрече.

Меня отвели в зеленую комнату, сплетенную из живых веток, где стояла глубокая чаша с ароматной водой. Они раздели меня, погрузили в чашу, и, хоть я возмущенно выла, натерли меня пемзой и листьями фихорна, чтобы моя кожа засияла. Существо из прутьев подстригло мне ногти, вычистило из-под них грязь, оставшуюся после работы на грядке матушки Уллы. Женщина-лань стала расчесывать мои волосы, двигала гребнем раз за разом так ритмично, что я чуть не погрузилась в транс, несмотря на панику и ярость.

А потом две изящные девы с красной кожей вошли в комнату, неся одеяние. Мои глаза расширились при виде платья — лавандовое творение, не похожее на наряды женщин-фейри. Это был человеческий стиль, устаревший на несколько поколений, но все равно величественный. Но материал наряда был не из моего мира. Ткань была мягкой и парящей, как облака, сплетенные так, что при малейшем движении ткань переливалась. Я подумала сначала, что юбка и корсет были расшиты, а потом увидела, что зеленые нити были живыми лозами, сплетенными с тканью. Белые цветы расцветали на этих лозах, лепестки падали, как снег.

Меня бесцеремонно вытащили из чаши. Я закрыла грудь руками, стояла в растущей луже, дрожа, глядела на милое платье.

— Где… моя одежда? — осведомилась я, глядя на странные лица вокруг себя.

Существа бросили на меня непонимающие взгляды. Они или не понимали мои слова, или не могли понять, почему я предпочитала старую грязную одежду вместо чудесного наряда, который они предлагали. Я посмотрела на платье, кусая задумчиво щеку изнутри. Оно было красивым. Более-менее похожими были платья, в которых леди Леокан, мать Келлама, ездила в открытой карете по округе. Но ее нарядам было далеко до этого.

Я тихо выругалась и покачала головой. Какое мне дело до нарядов? Это все было ловушкой. Ловушкой фейри, заманивающих меня, пытаясь заставить меня забыть о моей воле. Но я не была дурой. Я не буду соблазнена ароматными ваннами и красивыми платьями.

Но… я не могла стоять голой весь день. Существам было так тяжело одеть меня?

— Ладно, — прорычала я и подняла руки, как указывала женщина-лань.

Она и существо из прутьев оживленно заработали. Платье было легким, мягче любой ткани, с которой я сталкивалась. Тут не требовалось сложное нижнее белье, складки ткани естественно ниспадали с моей фигуры, подчеркивая нужные места. Я вскрикнула, ощутив, как что-то двигалось на пояснице. Я оглянулась, попыталась понять, что происходило. Женщина-лань издала звук, похожий на смех, и отвела меня к зеркалу. Я увидела, что живые лозы двигались сзади, пересекая мою кожу, зашнуровывая платье. Это беспокоило.

Но эффект потрясал. Я повернулась к себе в зеркале, и мой рот медленно раскрылся.

— Семь богов! — выдохнула я. — Это… это я?

Тяжелая жизнь дочери столяра в округе Элли дала мне худое мускулистое тело со ступнями и ладонями, слишком большими и мозолистыми, чтобы быть изящными. Моя кожа была обветренной, а волосы — жесткими. Я была крепкой, здоровой девицей, лишь раз в жизни переживала из-за красоты… и то было пять лет назад. Пять лет назад, в ночь Весеннего фестиваля, когда я танцевала на лугу. Когда Келлам Леокан смотрел на меня так, что я осмелилась надеяться, что он считал меня милой. Глупая мысль. Я давно ее раздавила.

Я смотрела на себя, и вопрос вернулся. А еще ответ: я была милой. Можно было даже считать меня красивой. Женщина-лань словно заколдовала мои жёсткие волосы, и теперь они лежали на моих плечах шелком, медовые пряди сияли здоровьем. Моя кожа была белой, с румянцем, идеально оттененная лавандовым платьем. Моя фигура все еще была прямой и мускулистой, но платье смягчило углы тела, подчеркнуло изгибы. Мои ладони и ступни все еще были большими, но тут они так не выделялись. Мои сломанные ногти блестели не совсем естественно.