Какая ночь – тонка, прозрачна и легка!Я созерцаю в ней движение ветвей.Они качают в новорожденной листвеСвоей луну, чтоб той спалось во все бока.Меж листьев, вычерненных сумраком дотла,Сияют звезды в леденящей их красе.И свет фонарный туже затянул корсет,Чтоб тьма аллеями без шорохов прошла.Какая ночь! В ней места нет для прочих дел.Лишь созерцание – мечтателя удел.
Весенняя гроза
Ветер ветви без жалости бьет,Рвет еще неокрепшие листья.Это май. В нем прописаны ливни.(Пусть на птичьих правах, что не в счет.)Грянет гром. Капли, в танце зайдясь,Наступая друг дружке на пятки,Вмиг свои установят порядки,Молний гребнем на прядки делясь.Растекутся, сначала – ручьи,После – реки, затем – океаны…Но раздвинет светило экраныТуч, вернувши чертоги свои.Был недолог, увы, ливня пляс.Затихают раскатов аккорды.Над небесною нивой, как кода,Семицветье восходит, смеясь.
Ромашковое поле
Словно вход в измеренье другое —Поле цветиков, хрупких и нежных,Меж вершин изгибаясь дугою,Дарит людям любовь и надежду.В нем, замыслив великое делоЭтот мир изменить в одночасье,Средь ромашек, пьянительно-белыхТихо бродит беспечное счастье.И на зов откликаются люди.Покидая асфальтного змея,Всей душой открываются чуду,Кто как может и кто как умеет.Собирают охапками волю,Так чтоб вдосталь и даже за гранью,И уносят ромашковость поля —Кто в руках, кто в душе – непрестанно.
Дождь в горах
Дождь в горах. Какое совершенство.Гнутся ветви, тяжести вкусив.Испытав наполненность, в блаженствеРучейки на рек поют мотив.Небо по траве росинки крошит,С гор свисает прядями туман,И в дожде затерянная лошадьПьет покой ромашковых полян.
Весеннее море
Манят вновь за собой меня ленты дорог,Пробудив от заснеженных снов.Я хочу, чтобы море искрилось у ног,Оживая от зимних штормов,Чтобы чайки кружили, садясь на причалВ ожиданьи, встречая суда…Чтобы кто нибудь тоже вот так меня ждал,Растопив многоличие льда…
Жасмин
Белый дым жасмин опутал. Белый дым.Белый дым разносит ветер на крыле.Стало небо не лазоревым – седым.Дым как пепел оседает на земле.Быть грозе, и небо молния прожжет.Но останется в сгущающейся мглеБелый дым. Жасмин над миром понесетБелый пепел лепестков в листвы золе.
Соловей
Вечер размещал жасмин с шиповником,В вареве светило утопив.Вновь с ветвей тоскующим любовникомСоловей выводит свой мотив.Жарок май июльски. Грозы прячутся.Выплакались, видно, в прошлых днях.Вот и мне под пение не плачется.Плачь, певец пернатый, за меня…
Маки
По откосам полощутся флаги.Это, празднуя лета приход,Расщедрился на алые макиМай, путей совершая обход.От чего раскраснелись бедняги?От волнения, не от стыда.Провожают на насыпях макиВ дальний, ближний ли путь поезда.Только тонкие ноженьки гнутся,Только ветер им рвет лепестки:– Пусть вернутся они… Пусть вернутсяПодарить нам тепло от руки…Сколько нежности в них и отваги —Полыхают в траве, но не жгут…По откосам полощутся флаги…Это алые маки цветут…
Акация
Акации гроздь вновь пьянит ароматом.Кружат лепестки, мне напомнив отца…А разум пугает, дразня невозвратомЦветения из детства резного ларьца…И душит меня этот белый дурман…Я жадно вдыхаю иллюзий обман…
Майская ночь
Остыли улицы. Не пышет жаромАсфальт. Шагает ночь хмельнаПо мостовым и по бульварам…Весна…
Выйди в ночь…
Выйди в ночь по незримой тропинке,По ступеням теней и ветвейИ с чернеющим небом в обнимкуОтрекись от заботы полей.Холить всходы, стремясь к урожаю —Лунным путникам, знать, не дано.Холод звезд их глаза отражают.Отогреть их стараться – смешно…Ты шагни в этот мир по тропинке,По ветвям и теням, и поймешь —Что правдивы лишь звездные льдинкиВ эту южную майскую ложь.И, как сильно тебя не просили б,Не смотри на оставленный край.В нем тебя бы по осень скосили,Поминая цветенье и май.Лучше вверх, без оглядки, без страха,К тем, кто ценит покой и простор,К тем, кто словно просыпанный сахарИз крупинок слагает узор,К лику, что, не пройдя половину,Серебрит молодые рога…Пусть качается веткой жасминаНад тропинкой созвездий дуга…
Вечер. Май. Гроза
Ветер. Всполохи. Раскаты.Пыль летит в глаза,Исчезая в танце капель.Вечер. Май. Гроза.
Представь…
Представь перед мысленным взоромСвоим беззатейную глушь,Цвет яблонь за шатким забором,Дорогу в бездонности луж,Домишко, что ждет, подбочинясь,Хозяев, окон слепоту,И песню двери, без причиныЗовущую в глубь, в пустоту.Зовущую жизнью заполнитьКосые четыре угла,Прогнать из тоскующих комнатИ эхо, и пыль со стола…Ты слышишь, как плачет калитка,Петель проржавевших стыдясь?Ты знаешь, что было б ошибкойСейчас оборвать эту связь?Ты чувствуешь запах покоя?Ты хочешь обнять тишину?Тогда не одна я. Нас двоеУ этого дома в плену.
Сирень
Отягченная вешним дождем,Гнется тонкая ветка сирени.Боль никто не поймет, не оценит,Не стряхнет, распрямивши излом.Отряхнувши, замочишь наряд.Без того вездесущая сырость.Ждать уставши, не требует милостьОт прохожих, что мимо спешат.Но не вечен дождей вешний ход.Расщедрится на солнце погода.И, избавивши листья от гнета,Лишь пышнее сирень расцветет.
Васильки
Разлетелось небо на осколки.(Может, жар виновен, нет – гроза)Лепестки раскрыли как иголкиСиние цветочные глаза.И упрямо спорят с небесами,Кто и чей себе присвоил цвет:То ли небо их глядит глазами,То ли их глаза – ему ответ.
Лето
Сквозь твердь потолка…
Сквозь твердь потолкаИ давно обветшалую крышуЗакрывши глаза,Я упрямо тянусь в вышину.Отринув привычныеСенсоры мира, я вижуНезримое глазомИ в этой картине тону.Все прочее кануло в безднуЗа гранью сознания.Забыта ЗемляИ на ней опустевший мой дом.Остались лишь звезды,Как дыры в холсте мироздания…И ветер,Как лучшая музыка в мире земном…