Чтение онлайн

Здесь мешанина из костей, крови и плоти. Здесь боль и ярость, и гнев. Соль на губах острая, она жжётся, вырываясь огненным вихрем из груди. Это расплата за слабость. Расплата за беспечность, за глупость и доверчивость. В этом кусочке из воспоминаний правит царица смерть. Её руки белы и нежны, но движения грубые, ломаные, жестокие. Она вырывает сердца и кромсает руки. Она клыками рвёт глотки, когтями царапает глаза, и как мечом разрубает тела на части с истинным первозданным звериным наслаждением. В её движениях видится счастье. На диком лице улыбка-оскал, она, как и пляшущее во взоре безумие, является отражением пустоты внутри. Та, что наполняла тело жизнью, уснула, уступив место внутреннему монстру. И этот зверь голоден, ненасытен до жизни. До чувства быть живым. И та лёгкость, с которой он убивает, является лишь следствием его жажды.

Но у этой жажды была и цель. Смысл рождения — ненависть, подступающая к горлу месть. Багряное марево схлынуло, оставив после себя лишь одну жертву. Молодая девушка с пепельными волосами и блёклыми серыми глазами. Лёжа на животе, она пыталась незаметно уползти, но понимала, что ей это не удастся. Чувствуя внимание монстра, резко с нечеловеческой скоростью вскочила на ноги и обернулась навстречу своей смерти.

— Я не дам себя убить, тварь! Кем бы ты не была, ты не можешь быть сильнее меня! — закричала она, выставляя руки вперёд.

И мир замер, ослеплённый серыми вспышками одиночества. Прямо из души девушки выходила серая тоска, окрашивающая мир в чёрно-белые тусклые тона. Она выкладывалась по полной, желая уничтожить саму мысль на тепло в своём противнике. Ведь от этого зависела её жизнь.

— Давай! — кричала она, шагая назад, пятясь от наступающего монстра.

Девушка даже представить себе не могла, что перед ней стоит существо, которое не нуждается в эмоциях. Жажда жизни, о которой мечтала тварь, была лишь иллюзией жажды крови, возведённой в абсолют. И эту жажду нельзя было уничтожить серой тоской, ведь за ней не стояла душа. Пепельноволосая была обречена.

В тот момент, когда монстр собирался впиться клыками в шею, вдалеке послышался негромкий свист. А за ним последовал крик, который мог принадлежать только другому страшному хищнику нового мира. Этот крик заставил обоих, и жертву, и монстра, остановиться, замереть на месте, отчаянно прислушиваясь. И если девушка слушала крик с безмерным отчаянием загнанного зверя, то новоявленный монстр, покрытый кровью своих жертв с головы до ног, чувствовал в этом крике родство. Связь была столь мощна, что монстр забыл о своей жертве и бросился на зов.

Звериные крики становились громче и ближе, монстр наращивал скорость, с лёгкостью перепрыгивая с дерева на дерево, обходя серьёзные препятствия. Им правило глубинное родство, крепкая связь, натянутая нить, тоскливо звенящая от каждого крика. Зов силён, но что-то было не так.

Монстр оказался на небольшой прогалине в лесу, где в центре располагался небольшой квадратный предмет, издававший крики белых упырей. И если вначале тварь не могла понять, что не так, то в конце она разнесла пластиковую коробку на мелкие кусочки, чтобы она умолка и больше не издавала фальшивых призывов.

Ярость потоками изливалась из монстра, её гневные крики далеко разносились по округе, из-за чего выжившая пепельноволосая всё подгоняла и подгоняла свою лошадь, в надежде оказаться как можно дальше от источника криков.

Тем временем темнело. Ночь подкрадывалась глубокими тенями, небо наполнялось звёздами, окружёнными серыми дымками облаков. Краски дня тускнели, заменяясь на ночную чёрную гамму безлунности. Стало тихо. Это происходило не резко, не как по волшебству, а постепенно. Звери прятались, зная, что приходит с темнотой. Птицы гнездились как можно выше, а мыши рыли самые глубокие норы. Ведь даже само присутствие белого упыря внушало страх, хоть в этой местности их было не так много. В основном они обитали в крупных городах, находясь в летаргическом сне в бесконечном ожидании своих жертв. А активные монстры предпочитали быть поближе к живым городам, там было больше шансов поживиться плотью.

Но и в таких местах иногда можно встретить стаю, особенно если она мигрирует с одного места на другое.

В тишине хорошо слышно, как под землёй раздаются сначала негромкие, потом всё сильнее и сильнее, шорохи. Руками разгребая рыхлую землю, на поверхность выходят они. Измазанные грязью, с горящими глазами, белые упыри напоминали восставших из мёртвых, и для многих из них, это было правдой. Первым выходит крупная особь, вожак стаи. Он разглядывает окружающее, принюхиваясь к пропитанному ржавчиной воздуху. Хищный рык доносится из его груди и он отходит в сторону, позволяя остальным выбраться наружу.

А затем они разом побежали. Наращивая темп, оглашая окрестности дикими воплями, упыри спешили на запах крови. Представшая перед ними картинка сильнее зажгла пылающие белым глаза. Клыками впившись в мясо поверженных сверхов, принялись рвать плоть на части, урча от удовольствия, набивая пустые желудки обильной едой. Их внимание было полностью сосредоточено на трапезе, поэтому они не сразу заметили, что не одни.

Первым на незваного гостя отреагировал вожак. Крупный самец отбросил мясо в сторону и угрожающе зарычал, обходя по краю пиршество, направляясь к незнакомому зверю.

Им была самка. Высокая с длинными белыми, испачканными кровью, волосами. С горящими белым глазами. Кости-когти, острый ряд клыков. Она была похожа на них, но в тоже время была совсем иной. Красивой, если можно так выразиться. Её лицо, искажённое звериной яростью, было острым, но пропорциональным, белые губы, хищный разрез глаз. Она похожа на благородного, но бешенного зверя, готового сорваться с места и броситься на добычу без всякой жалости. И да, она была в гневе. Белые упыри покусились на её добычу, они вторглись на её территорию и ещё смеют покушаться на неё!

Громко зарычав, тварь сорвалась с места и бросилась на вожака стаи, легко повалив того на землю, подминая под собой.

Дикий крик пронёсся над лесом и тварь почти вплотную прислонилась к оскаленной морде упыря. Тот отчаянно пытался вырваться, но все попытки были безуспешны. Он проигрывал бой, даже не начав. Если бы монстр обладал человеческим рассудком, он был бы сильно удивлён такой силе, таящейся в казалось бы хрупком теле, но он не был разумен как человек. Его разум был совершенно иным. И то, что сначала казалось агрессией, на самом деле скрывало нечто иное.

Затихая под тварью, он выжидательно смотрит ей в глаза, издавая низкий глубокий звук, из-за которого остальные упыри стали приближаться к ним. А тварь и не думает нападать, она слышит этот рык и чувствует, как в глубине души вновь просыпается та связь, та натянутая нить, что как лезвием режет её одинокую душу. И приходит понимание — они семья.

И в тот же момент она слезает с упыря и отползает в сторону. В её памяти рождается дождливая ночь, вспышки молний, крик вампира, поражённого неизвестной болезнью. И теперь она улыбается, вставая во главе своих потомков.