Серебро закаменское
Шрифт:
– Сестричка, к тебе гости! – крикнула звонким голосом.
– Чай принеси, Танечка! – ответила молодая и красивая девушка, перебиравшая пакетики с семенами, – Ну, садитесь, коли пришли.
И опять уткнулась в свои пакетики. Это было, мягко сказать неожиданно. Девушка, одетая в толстовку и джинсы, считается в этой деревне ведьмой? Надпись красным по синему выдавала в незнакомке модницу, большую любительницу этого бренда. Что там за кроссовки, как подумал профессор, у этой барышни.
– Катерпиллар из «Спортмастера», – не поднимая голову, сказало почти сказочное создание, – удобные ботинки.
Док и не поверил поначалу, что услышал. Ведь он и слова не сказал. Или ему показалось? Но, глянув на лицо товарища, увидел что тот просто ошарашен. Хозяйка же была вся в делах, оно и понятно, посевная на носу.
Александров окинул взглядом обстановку дома, и ничего такого не увидел. Ну, там котёл, людей варить, на стене ножи и крючья…
А здесь старые гобелены, и как профессор увидел, бельгийской работы. Сергей Александрвич увлеченно рассматривал раритеты. и не заметил, что барышня встала из-за стола. Ведьма заметила, что Док заметил. И посмотрела на человека строже.
– Прадед с войны привёз. Из Германии. Как прабабка не лечила его, раненого, а прожил потом всего десять лет.
– Так мы, по поводу сказаний, Агафья Петровна, – и Сергей Александрович выудил из сумки диктофон, – может быть, чего поведаете?
– Сейчас чай сготовиться. Там и поговорим.
– Мы и конфет принесли, и пряники, – и Купченко положил на стол гостинцы.
И скоро девочка принесла поднос с кружками с чаем, и пластмассовую миску с крышкой для сладкого. Но, Танечка здесь не осталась, умчалась опять во двор. Агафья расставила чай перед гостями, но и себя не забыла. Но, предусмотрительно убрала свой мобильный со стола.
– Так вот… – начала ведьма, – о матери -утке начну рассказ.
Мать-утка
По беспредельному первозданному морю-океану плавала утка "ч"oж", носившая в себе яйца жизнезарождения. Она долго искала места, где бы ей высидеть своих птенцов, но так и не нашла себе пристанища. Четыре яйца, снесённые ею, были поглощены пучиной морской, только два последних яйца она сумела спасти. Высиженные под крылом матери, из двух яиц вылупились два птенца, два утёнка: Ен и Ом"oль. Это были два брата, два противоположных начала: жизни и смерти, добра и зла, правды и неправды, дня и ночи. До возраста мать носила их на своей спине, потом попросила своих утят достать из пучины морской выроненные яйца и разбить их на её теле. После этого сама взметнулась ввысь, с разбегу ударилась в воду и убилась.
Вот два брата, Ен и Ом"oль, начинают доставать материнские яйца из пучины морской. Нырнул сначала Ен в бездну морскую и стал искать потонувшие яйца. Прирождённое начало противоречия сразу заговорило в Ом"oле: пока брат его находился на дне морском, Ом"oль засвистел, закричал таким голосом, что от его крика всё застыло, и поверхность океана вся заледенела. Ом"oль возрадовался, что не осталось для брата выхода из-под воды. Вдруг засверкали молнии, и с такой силой ударил гром, что сразу весь лёд растаял, и забурлила поверхность моря-океана. От испуга Ом"oль сразу нырнул в воду. Это Ен, выходя из пучины морской, ответил на козни Ом"oля громом и молнией. Ударил Ен вынутое из пучины морской яйцо о тело убитой матери и взметнул вверх. В вышине сразу загорелось и заиграло солнце своими живительными лучами, а тело утки-матери разрослось в длину и ширину, покрылось лесом, зеленью и цветами. Так появилась земля-матушка. Нырнул ещё раз в пучину морскую Ен, достал второе яйцо зарождения и сделал отсюда себе помощников-ангелов. Нырнул в пучину морскую завистливый Ом"oль и достал оттуда два яйца, покрытые затхлой тиной. Разбил он первое яйцо и бросил вверх. На небосклоне зарделась тусклая, вечно холодная луна, признак ночи и холода, а по земле потекли безжизненные потоки воды, зазияли озёра, болота и зыбуны трясучие. Разбил он второе яйцо и создал оттуда себе помошников, таких же злых, завистливых и злотворных, как и сам Ом"oль.
После этого Ен и Ом"oль вступили на землю, приняли человекообразный вид и стали править землёй. Создал Ен птиц полезных на земле, а в противовес ему Ом"oль создал птиц вредных и хищных. Создал Ен домашних животных и зверей лесных, а Омoль создал хищных зверей и всяких гадов на земле. Вот Ен и Ом"oль решили создать человека. Вылепил Ен из земли фигуру человека-мужчины и дунул ему в лицо. И стал первый человек-мужчина на земле. Вылепил Ом"oль из земли фигуру человека-женщины и дунул ей в лицо раз, два, три, но ничего у него не выходит, так как в нём не было животворного начала. Тогда дунул Ен на творение Ом"oля, и фигура ожила. Так появилась первая женщина.
Ен отвернулся от потомков Адама и ушёл навеки от грешной земли на своё небо. Завистливый Ом"oль, подражая Ену, выстроил второе небо, над первым небом. Над ним Ен выстроил третье небо, Ом"oль выстроил над ним четвёртое небо. Так, в порядке вечного противоречия, Ен и Ом"oль создали семь небес. Ом"oль старался взобраться своим жильём выше Ена. Тогда Ен решил покончить с кознями Омoля: он пустил против Ом"oля и его помошников спрашный гром и молнии, и все шесть небес сгорели в пламени огня, а свора Ом"oля свалилась на землю и скрылась в лесах, водах и трущобах от преследований Ена. Так Ен низверг Ом"oля на землю и загнал его полчища в леса, болота и реки, вечно угрожая им громом и молнией. Только ночами и зимой они беспрепятственно могут выходить из своих логовищ и вредить людям. Видя, что на земле стало очень много бесов (потомков Ом"oля), что они не дают спокойно жить людям, Ен решил уничтожить их. Вот однажды он принял образ человека, сошёл на землю и стал делать горшки около дороги. В это время проходил около него со своими бесовскими полчищами сам Антус, начальник бесовских полчищ, и стал хвастаться своей силой, что он может затемнить свет божий, покрыть солнце и луну. Вот они раздувались, увеличивались в росте так, что покрыли собой весь дневной свет. "А можешь ли ты всем своим полчищем поместиться в эти три горшка?," – спрашивает Ен у Антуса. Бесы Антуса в один миг превратились в маленьких мошек и все вместились в три горшка. Ен закрыл горшки и зарыл их в землю, только случайно один горшок разбился, и часть бесов осталась на земле. Так Антус со своими полчищами был ввергнут в подземелье и сделался там начальником ада и грешников.
***
Сергей Александрович выключил диктофон и мечтательно улыбнулся. Купченко же, не отрывая взгляда, словно прилип глазами к хозяйской посуде. Там, среди глиняных кружек, чернел сосуд…Он незаметно ногой задел ногу профессора, и кивнул на поставец. Глаза Сергея Александровича округлились..
Агафья Петровна довольно улыбнулась. думая, что такой сказ удивил знатного гостя. И не сдержалась…Но голос её словно треснул:
– Сначала история о тебе, учёный человек… Так непраздна твоя жена, к декабрю родит. И ребёночек хорошеньким станет… Точно, девочка появится.
Тут уж Александров был, удивлён. Вроде бы не цыганка, и на тебе…
– И кто ж тебе сказал?– недовольным голосом ответил профессор.
– Да уж прознала. Не веришь, сам проверь. Телефон есть,– усмехнулась колдунья.
Мобильный сам просился в руки, но Сергей Александрович сомневался.
– Испугался что ли? Так скажешь, – и посмотрела так, словно хотела взглядом насквозь проткнуть. – Катя тебе сказала…
Словно в забытьи, растерявшись, профессор, наконец нажал в справочнике телефона на иконку с фоткой Елены Ивановны…
– Да, Лена? Мне тут Катя говорила, что ты ребёнка ждёшь, – говорил он, – девочку…
Александров слушал, чуть улыбался, затем нахмурился. И посмотрел не понимая, на гадалку.
– Да всё бы хорошо. Только Кате она говорила, что будет ребёнок, но что девочка , не говорила?
И кто его за язык тянул? Нет, что бы смолчал? Лицо красавицы словно вытянулось, потемнело, губы стали тонким, как у змеи, она медленно положила пальцы на столешницу, и хрипло, словно не человек, а ворона прокаркала:
– Сказала, значит сказала. Всё хорошо будет, не беспокойся. А ты, хитрец, – и почерневшие глаза обожгли Купченко, – других дурнями не считай, проживёшь дольше…
И тут колдунью словно скрутило, она заревела, как медведица, завыла как волчица, изо рта пошла пена. Ожидать такого от девушки было невозможно… Профессор еле успел спасти посуду со стола, Агафья сдернула скатерть и повалилась на пол, и затряслась в судорогах.
Купченко вскочил, будто собирался бежать. Александров же быстро достал из сумки большой кусок янтаря, натёр его войлоком, и вложил в руку девушки. Не верил, что электрон эллинов поможет, но выхода другого не было. Сергей Александрович, напрягая всё силы, держал руки Агафьи, стараясь не смотреть на жуткое лицо ведьмы. Сил хватало с трудом, но вот, судороги прекратились, набухшие вены, словно веревки, выступившие под кожей, наконец пропали. Агафья уже легко вздохнула, и сказала опять, уже человеческим голосом: