Чтение онлайн

Рядом с вопящей балериной уже одетой в костюм Доброй феи, которая помогает Офелии растопить сердце возлюбленного с несчастным видом стоял мальчик лет семи-восьми. Хорошенький такой голубоглазый с золотистыми кудряшками. Ангелочек просто. И плакал. А между ними лужа бурого цвета и смятый пластиковый стаканчик.

– Я не хотел, - всхлипывал малыш.
– Простите, я не хотел. Правда!

– Мне плевать, чего ты хотел, а чего не хотел!
– орала Ева.
– Идиот! Ты мне пуанты испортил! Как я теперь на сцену выйду?! Они же мокрые! И грязные! Что тут, вообще делают маленькие недоумки!? Я буду жаловаться!

– Ева, заткнись, - грубо рявкнула на нее Диана.

И вовсе не потому, что дипломатия ей была чужда, просто эта истеричка по-другому не понимает. Если с ней ласково говорить, когда она в таком состоянии, ты сам рискуешь стать объектом ее недовольства. Сейчас ей уже все равно, на кого кричать. А Дэна - единственного человека, способного ее быстро утихомирить сейчас нет. Он на сцене и до конца первого акта там будет находиться.

– Запасная обувь есть?

– Нет, - снова взвивается она.
– А из-за этого...

– Не ори, слушай! У меня в гримерке на столе лежит запасная пара. Обычные - те, к которым ты привыкла. Мне они сегодня не понадобятся. Пока время есть, советую подогнать их под себя, а не тратить его на истерики.

Ева поперхнулась воздухом, но сказать что-нибудь грубое не решилась. Ей ведь пуанты фактически подарили. Поступок более чем щедрый. По крайней мере, далеко не каждая балерина готова отдать подружке запасную пару в середине спектакля. Вдруг, самой понадобятся? От этого ведь никто не застрахован. А без обуви путь на сцену тебе заказан. Рисковать никому не хочется, в особенности из-за кого-то.

И если бы Дана передумала, ей бы и слова никто не сказал. Ни преподаватели, ни ребята. Балетная обувь - часть самих балерин. Ну, или, по крайней мере, основной их инструмент. Не позаботился о себе - сам виноват. Требовать, чтобы кто-то отдал тебе туфельки, вне зависимости от того, нужны они ему или нет, ты не имеешь права. А если кто-то проявил такое небывалое участие к тебе, то будь благодарен по гроб жизни. Потому как артисты балета не столько друзья, сколько соперники. А помогать конкуренту никто не обязан.

Девушки смерили друг друга неприязненными взглядами. Одна прекрасно понимала, что вторая отдала ей то, что ей, по большому счету, и не нужно вовсе, чтобы просто не слушать ее вопли. Ни о каком дружеском участии тут речи не шло.

Потом Диана взяла ребенка за руку и торопливо увела его из-за кулис. Малыш плакал. И ей стало жалко его. Наверное, материнский инстинкт взыграл. Она отвела мальчика в укромный уголок и присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Привет. Меня зовут Диана, но для друзей Дана. Ты тоже можешь звать так. Хочешь?

Мальчик кивнул, а потом выдавил из себя все еще всхлипывая.

– А я - Эдмонд.

– Очень приятно, - улыбнулась девушка.
– А как ты здесь оказался, Эдмонд?

– Я хотел посмотреть, как там за занавесом? Вы же оттуда приходите, а потом туда возвращаетесь. Интересно же! Я своей учительнице сказал, что в туалет хочу. Она меня отпустила и...

– Ты решил обследовать мир закулисья?

– Угу. Только я не хотел пачкать ее туфельки. Я просто споткнулся. А сок вылился.

– Понятно.

– Мы с мамой уже смотрели этот спектакль в прошлом году. Мне так понравилось. А еще я думал, что она - добрая фея. А она злая. Очень злая! А так не должно быть! И ты не должна быть доброй.

– Это еще почему?

– Потому что ты - Лоремина!
– выдало это чудо.
– И принца заколдовала.

– Так это я на только сцене Лоремина, а так Дана Вирэн. Глупый, - девушка щелкнула мальчишку по носику.
– Давай мы с тобой пойдем в туалет и умоемся. Ладно? А потом я отведу тебя к твоей учительнице и другим детям.

– А мы пойдем в туалет для актеров, да?

– Эм...
– замялась она.
– Думаю, все же не стоит.

– Почему?

– Ребята нервничают перед выступлением. Им лучше не мешать. Давай поднимемся на следующий этаж? Там тоже должен быть туалет. Для персонала.

– А что на том этаже?

– Не уверена, но, по-моему, производственные помещения. Костюмерная и художественная мастерская, где наши костюмы разрабатывают. Но мы только в туалет. В сами помещения заходить не будем. Это запрещено.

– Но интересно же!

– Хочешь, чтобы меня ругали?

– Нет.

– Вот так-то. Ладно, малыш, пойдем. А-то все самое интересное пропустишь.

– Не пропущу. Я уже этот спектакль смотрел. И, вообще, я бы хотел, чтобы принц в тебя влюбился. Потому что ты добрая. И красивая.

– Спасибо, - польщено улыбнулась она.

– А Тианис, который не на сцене, а настоящий, он хороший?

– Да. Очень. Его зовут Дэн. И он добрый и веселый. Самый замечательный, в общем.

– И он тебя любит?

– Нет.

– А почему?

– Не знаю, - девушка постаралась улыбнуться как можно более беззаботно.
– Может быть потому, что я тоже не люблю его?

А на душе у нее вдруг стало так тоскливо. Потому что Дэн был, наверное, единственным человеком, в которого она могла бы влюбиться. Если бы он воспринимал ее не как младшую сестренку. С Дианой он танцевал, болтал о жизни и смеялся до колик в животе. А для свиданий и прочих удовольствие у него всегда были другие.

С одной стороны, это не могло не радовать. Потому как парню исполнилось девятнадцать и область его интересов простирается довольно далеко от «за ручки подержаться». А она сама, будучи на два года младше, ни к чему подобному пока не готова. Но все равно, девочкам, даже тем, которые еще не доросли до любви, хочется, чтобы с ними рядом был принц. Красивый, добрый, умный. В идеале, конечно, еще и влюбленный в них до звездочек в глазах.

Но почему-то хорошие парни, чаще всего достаются таким как Евангелина. Они ведь с Дэном уже год встречаются. И, несмотря на то, что Ева далеко не ангел, Даниил ее чуть ли ни на руках носит. Видимо, любовь, все же зла. Потому как ничем другим это объяснить было нельзя.

Эдмонд тем временем продолжил допытываться:

– А кого ты любишь?

– Никого.

– Вообще совсем?

– Вообще совсем.

– Тогда я хочу тебя с братом познакомить. Он тоже хороший. Правда, у него уже есть невеста. Но она такая противная! Честное слово. Я ее терпеть не могу.