Чтение онлайн

В тиши библиотеки раздался его сдавленный смех. Принстон отхлебнул виски, чувствуя, как горячительный напиток ожег ему слизистую рта, но он с удовольствием ощутил сие и то, как жаркая волна рванулась вниз к желудку, оставляя после себя насыщенный вкус и распространяя по телу тепло.

Он отставил бокал и, закинув руки за голову, усмехнулся, понимая, что обычным человеком ему не быть никогда. Впрочем, к такому положению Эрик уже привык и смирился, принимая свою жизнь такой, какая она есть, и мастерски умея извлекать из неё выгоду. От судьбы не убежать – это он понимал, к чему, впрочем, и не стремился. Но ему хотелось разнообразия. И именно сим и стала своенравная Роуз, так вовремя приехавшая в маленький городок на окраине Мэна.

Он же никогда не забудет их первую, можно сказать, судьбоносную встречу, когда Розамунда, споткнувшись, рухнула на него и на несколько мгновений оказалась в его полной власти. Её мягкие волосы как разлитое серебро на груди Эрика с дивным ароматом лесных ягод, свежий и чистый запах кожи девушки, заполнивший его ноздри, сильные удары её сердца, а также её хрупкость и уязвимость – всё это трудно забыть. Когда же он заглянул в глаза, серые, как туманное утро, то понял, что незнакомка, будто рухнувшая с небес к нему в объятья, должна стать его! Мир в одно мгновение сузился до смущённой девчонки, яро выбирающейся из его рук, так что Принстон Младший забыл о том, что рядом вообще кто-то есть кроме них. Хотя на это, впрочем, ему было глубоко плевать, особенно когда на горизонте замаячила новая цель, соблазнительная и манящая. Так что никто бы даже и слова не посмел сказать в его адрес. Подчинённые не смеют критиковать какие-либо действия своих хозяев, это может в итоге быть чревато последствиями. Не смеют разочаровывать тех, от кого зависит их благосостояние.

А вот Розамунда Сент-Джеймс, как оказалась, способна на такое, потому как абсолютно независима и действует по своим принципам, живёт по своим законам. Однако он тогда этого ещё не знал, уже предвкушая новую игру и в то же время испытывая привычную скуку, зная, что и она ему вскоре надоест. Эрик мысленно прикидывал, как скоро девчонка поддастся его очарованию и станет одной из многих в списке завоёванных им трофеев. Пусть Роуз и заинтересовала его, однако он не воспринимал её как нечто серьёзное или долговечное, а только как очередное развлечение, игрушку, которую можно забыть, забросить в пыльный чулан за ненадобностью. Отнесясь к ней как к одной из многих своих девиц, не очень умных, но легкодоступных, он совершил ошибку. Так что для Принстона стало сюрпризом, надо сказать, одновременно неприятным и интригующим, когда она с лёгкостью стряхнула чары его обаяния и готова была с чистым сердцем покинуть, растворившись в толпе. Это было первым проявлением силы воли и характера. Вот только ему, парню, избалованному всеобщим вниманием, в частности, женским, сие было невдомек. Он встретил достойного противника.

Хотя Эрик точно знал, что тогда всё же поколебал душевное состояние девушки. Когда она взглянула ему в глаза, он заметил то волнение и смятение, что охватили её. Эти чувства ясно отразились в глазах Розамунды, на прелестном личике. Принстон ощутил, как она подается ему навстречу, и готов был уже засчитать очередной балл в свою пользу за новое покоренное сердечко, по наивности предполагая, что ей уже не сбежать, не выпутаться, как бабочке из сетей паука. Вот только теперь парень уже начинал сомневаться, кто же на самом деле из них покоритель и покоренный. Девчонка же, вырвав свою ладошку из его пальцев, ушла прочь. Эрик помнил, как разозлился на этот поступок, совершённый к тому же на глазах у окружающих, «свиты», а это могло подорвать его славу беспроигрышного игрока и дать им повод подвергнуть его власть сомнению. Хотя всё же такая малость, вряд ли смогла бы заставить кого-то бросить ему вызов. Он понимал сие, поэтому отпустил девчонку, всё ещё не сомневаясь, что она будет принадлежать ему, и даже предполагал, что произойдёт желанное воссоединение скоро. Слухи о нём, о его власти и особом положении в школе не могли не достигнуть строптивицы, и она, по расчётам молодого человека, должна была послушно прийти к нему. Ведь ранее ни одна из выбранных им жертв не могла противиться искушению хотя бы на несколько минут, часов или даже дней принадлежать ему, а мысль, что это будет крайне недолго, лишь разжигала их упорство продлить мгновения и удержать Принстона Младшего подле себя. Он же мог сказать, что такое поведение его забавляло…какое-то время, а затем Эрик безжалостно и быстро прекращал ненужную более связь. Так же парень намеревался поступить и с Розамундой. Только вот сложно начавшиеся отношения, если их можно было вообще назвать так, лишь усложнились. Кто же знал, что блага его жизни вызовут у неё отвращение, и она на них не прельстится, а знакомство с Самантой Джинкс, поведавшей своей новой подруге о неприятных моментах своей жизни и вовсе оттолкнуло её от парня. Об этом он не подумал, за что и был наказан. Ведь недруги и завистники у него всё же были, и их бы достаточное количество, чтобы сформировать своими словами у Роуз определённое мнение о нём и заставить девушку держаться на расстоянии. Что в итоге и произошло. Эрик был уверен, что бывшая подружка Коула Гарисона, одного из свиты, верных ему ребят, с удовольствием высказалась на его счёт, обвинив во всех грехах. Парень знал, что девчонка ненавидит все, что с ним связано, лютой ненавистью. Он уважал её за столь сильное чувство, и ему было даже несколько жаль малышку, ведь в каком-то смысле она была права, и ей действительно причинили боль из-за отданного им приказа. Но Джинкс лучше не знать, что она могла просто погибнуть, если бы их отношения с Коулом зашли слишком далеко. Она не годилась для кратковременного развлечения и рано или поздно разгадала бы тайну своего возлюбленного, либо этот глупец, так же увлечённый ею, сам бы во всём признался и тем самым подписал себе и любимой смертный приговор. Эрик знал, что мало кто из его подчинённых сознаёт ту опасность, что представляет собой для окружающих людей. Ведь оборотень, даже чистокровный, не может быть с простым смертным, чтобы, в конце концов, не возжелать обратить возлюбленного в подобного себе, а это прямое нарушение законов стаи. Хотя исключения всё же бывали, но были крайне редки, так как мало кто из людей понимает, что такое жить с тем, кто приютил в себе зверя. Принстон же сие осознавал, и это знание было ещё одной причиной, по которой парень не допускал долгих романтических отношений с кем-либо. Так что, видя то, что происходит с одним из его волков, и, неся ответственность за подчинённых, как и положено вожаку, он сделал то, что был обязан – разорвал любовную связь. И это спустя время аукнулось ему.

«Хочешь как лучше, а получается как всегда…» – подумал Принстон, соглашаясь с этой простой, но мудрой мыслью.

И вот теперь он вынужден ломать те барьеры, что создала эта глупая Джинкс своими обвинениями. Добросердечная и отзывчивая Розамунда естественно не могла не посочувствовать своей новой подруге и из жалости или женской солидарности приняла сторону пострадавшей стороны, а он получил целый набор недобрых чувств и звание «злодея». И если вначале посчитал, что её холодный взгляд и неприступный вид лишь искусное притворство, чтобы набить себе цену, то сейчас, пусть и прошло с их знакомства совсем немного времени, Эрик уже понял, что это её искренние чувства. Она говорила то, что думала, и не умела играть на публику. Это было диковинно, необычно и интригующе.

Каждая их мимолётная встреча была овеяна холодом с её стороны, откровенным пренебрежением, насмешкой, чем никто ранее не «одаривал» Принстона, а каждый разговор девчонка готова была перевести в ссору. К своему удивлению, не знавший никогда ранее на «амурном фронте» поражений, парень понял, что действительно пришелся не по вкусу девчонке. Ему пришлось по-новому взглянуть на эту особу, как и на методы её покорения, потому как стало ясно: привычные здесь не пройдут. Но Принстон знал, что рано или поздно добьётся своего. Следует постараться теперь самому для разнообразия и пользы дела, так как другие здесь могут лишь помешать. Раз уж она столь его заинтересовала, то придётся идти до конца, так как проигрывать какой-то девчонке было не в привычках «принца школы» или даже всего Скофхэгэна. Однако её он воспринимал как достойного соперника, над которым будет особенно почётно одержать верх, и эта победа, будет как никогда сладка.

В камине треснуло бревно, и целый сноп сверкающих искр взметнулся вверх. Парень проследил за ним взглядом, глядя, как они гаснут налету, и подумал о том, не будет ли его привязанность к Розамунде столь скоротечной. Ему хотелось думать, что она всё же не станет для него одной из мимолётных девиц, и их роман, если уж ему суждено случиться, оставит после себя след, чтобы после неизбежного расставания они могли с теплом вспоминать о проведённом вместе времени. Этого бы Эрику действительно хотелось. Однако он не мог сказать, любит ли Роуз или это лишь увлечённость, потому как не знал точно, что такое любовь, никогда не испытывал. На примере родителей он так же не мог учиться, потому что брак между ними был лишь сделкой, планом по слиянию и объединению двух влиятельных семей, и дальнейшее зачатие наследника было одним из пунктов по осуществлению сего. Далее, даже находясь в законном браке, отец и мать жили каждый своей жизнью, имея увлечения на стороне, но не руша семейную жизнь этим. Эрик же был балованным ребёнком, только не любимым. Ни один из родителей никогда не играл с ним, и он большую часть своего детства провёл с няньками, которые сменяли друг друга слишком часто, чтобы к ним можно было привязаться. А когда он подрос, отец с матерью подыскали ему невесту, дочь влиятельного бизнесмена и приятеля отца, красавицу Мару Велан, которая, по сути, оказалась жадной до власти и денег стервой. Но парень готов был терпеть эту особу, раз того желали родители, однако относился к ней с пренебрежением и забавлялся её ревностью, не ограничивая себя в подружках. Теперь же, когда на его пути встретилась Розамунда, он понял, что Мара, пусть и подходящая ему во всех смыслах, но уж слишком похожая на него самого, никогда не сможет утолить его жажду в любви и огне. Велан была холодной и расчётливой, а Роуз живой и искренней, полной внутреннего света и Эрик был готов биться за малую толику этого сияния, даже ещё толком не зная собственных чувств к девушке.

Эти мысли притянули за собой другие. Эрик стал припоминать точный момент, когда же начал воспринимать Сент-Джеймс всерьёз и разглядел в девушке сильную личность за холодной, но всё равно кукольной внешностью. И, надо сказать, вспомнил. Может, потому что три дня, что они были с Роуз знакомы – недостаточный срок, чтобы хоть что-нибудь забыть. А уж с его фотографической памятью, такое вообще вряд ли возможно. Так что парень сразу определил нужный ему отрезок времени, тот, когда Розамунда залезла в машину к Дрейку, бесцеремонно отшив ухаживания Эрика и показав ему своё пренебрежение. Что сказать, удар ниже пояса. Выбрав себе в спутники Д.Д, она поразила его до глубины души. Ведь хуже соперника и придумать-то нельзя. По незнанию девчонка свела двух лютых врагов. Это был очень опасный, но сильный ход. Ведь только Дрейк мог составить достойную конкуренцию и раскалить игру до нужной температуры, придать ей остроту, накал страстей. Конечно, Эрик не был уверен, что Дерек примет вызов, связавшись с девчонкой, после того, как поймёт, что она стала новой целью Принстона Младшего. Однако парень подсознательно надеялся на такой исход, хотя и тщательно подавлял в себе азарт и возбуждение по этому поводу. Розамунда же неосознанно стала лакомым кусочком, главным и ценным призом. А когда она и после того случая взглядом искала Д.Д. и проявляла к этому нелюдимому субъекту внимание, избегая Эрика, то заставляла его ещё больше желать её. Не смотря на то, что такое незаслуженное отношение к нему злило и невероятно раздражало, да так, что хотелось рвать и метать или превратить жизнь упрямицы в ад, что вполне было возможным для него. Однако он сдерживал свои порывы, напоминая, что лишь терпение помогут добиться цели. К тому же Эрик понял, что ни за что не уступит её Дрейку, грязному животному, не заслуживающему даже греться в живом сиянии Розамунды.

«Грязное животное, враг…кто бы знал, что такое случится?! А ведь когда-то мы были лучшими друзьями…» – с грустью подумал парень, отчего-то сейчас вдруг испытав вместо уже привычных ненависти и презрения к Дрейку, укол ностальгии по утерянной дружбе.

Сейчас их близость казалась призрачной и какой-то надуманной, словно бы из прошлой жизни. Но в какой-то мере это было именно так. Ведь теперь и он сам, и Дерек уже не те беззаботные сорванцы, проводящие вместе всё свободное время и поверяющие друг другу свои подростковые тайны. Их время ушло, оставив раны на сердце и горечь потери, которая время от времени прорывалась наружу из глубины души вместе с воспоминаниями.

С Дереком они познакомились, когда им было по девять. Это случилось осенним холодным днём, который Эрик помнил вплоть до мелочей, когда жители Скофхэгэна готовились отмечать Хэллоуин. Площадь перед мэрией была украшена гирляндами ярко-оранжевых шаров в форме символичных этому празднику тыкв, а также бумажных скелетов, трепетавших под порывами ветра, словно их сотрясала дрожь. Народ на улицах казался оживлённым и весёлым, обговаривая друг с другом планы на вечер и как провести канун Дня Всех Святых. В школе отменили занятия, и дети были счастливы этим событием. Каждый из них знал, что как только на город спустится ночь и всё погрузится во мрак, целостность которого будет нарушена лишь трепещущим светом от свечей в глазницах чудовищно изрезанных тыкв, они оденутся в костюмчики нечисти и кинутся рыскать по домам с надеждой на поживу. Только лишь один мальчик не надеялся на такой исход – сын мэра. Эрик знал, что все удовольствия и шалости празднества пройдут мимо него. Вместо костюма какого-нибудь монстра на него оденут обычный смокинг, только сшитый на заказ у элитного портного и идеально подогнанный ему по размеру, затем они вместе с отцом и матерью сядут за стол, отужинают, и няньки уложат его спать. И лишь мишура, украшавшая особняк Принстонов будет напоминанием того, что Хэллоуин наступил. Конечно, он мог бы потребовать себе костюм и, несомненно, получил бы его, но вот о том, чтобы ходить по домам вместе с другой ребятнёй, и речи быть не могло. Принстон Старший не допустил бы сына до таких глупых и никчёмных развлечений. Перспектива лишиться всех удовольствий нагоняла на паренька скуку, вводила в отчаяние и заставляла ненавидеть собственную участь и статус наследника. Так что с самого утра мальчик ходил сам не свой, буквально с ненавистью глядя на довольные лица служанок и слушая их весёлый, возбуждённый трёп. Ему хотелось выть. Однако он решил поступить иначе и пойти на отчаянный шаг – побег.

Эрик прикрыл глаза и воскресил в себе чувства, воспоминания девятилетней давности. Парень помнил своё нетерпение, возбуждение и страх, которые обуревали его тогда, они же и не давали расслабиться ни на миг, пока он готовился исполнить задуманное, боясь, что может выдать себя словом или жестом. Так что, в конце концов, с горем пополам вытерпев ужин и прекрасно исполнив роль послушного сына и истинного пай-мальчика, он был невероятно горд собой. А когда погасли свет в доме и тот погрузился в сон, настало его время. Скинув одеяло и пижаму, Эрик оделся в припрятанный костюм «Человека-паука» и, подхватив ведёрко, в которое надеялся собрать «сладкую дань», покинул особняк через окно своей спальни, ловко спустившись по дереву, которое ветвями упиралось в стену. Ощущал он себя просто превосходно и готов был к приключениям и подвигам, как воробышек, вырвавшийся из «золотой клетки» на свободу. А спустя три часа, уставший и продрогший, без единого куска пирога или жалкого леденца в ведёрке, невероятно жалел о собственной глупости и готов был признать правоту отца, считавшего, что увеселения во время Хэллоуина – бредовое занятие. Прошатавшись по городу в тщетных попытках вырвать у прохожих хотя бы какое-нибудь угощение, Эрик стал напоминать потерянное во времени и пространстве забытое всеми привидение, чем отважного героя комиксов, в которого нарядился. Как не прискорбно ему было сознаваться в том самому себе, но у него не хватало духу постучать в дверь дома и произнести традиционную фразу: «Сладости или смерть!». И вообще, совершая побег, он наивно полагал, что стоит ему показаться на людях, как его ведёрко тут же наполнится разными сластями. Ведь ранее Принстону Младшему и единственному сыну мэра всё предоставлялось в одно мгновение, стоило тому что-либо пожелать. Здесь же пришлось разочароваться и столкнуться с суровой действительностью, так как мечты и ожидания не осуществились. Зато другие более находчивые, смелые и предприимчивые дети, уже вовсю объедались конфетами или толпами спешили по домам с перепачканными в шоколаде лицами, весело смеясь и обмениваясь впечатлениями. Эрику же оставалось лишь с завистью наблюдать за ними, сглатывая слёзы обиды на собственную судьбу, чувствуя себя полным неудачником. Однако он не был бы сыном своего упорного и целеустремлённого отца, если бы не решился чего-то добиться. Обойдя округу, он выбрал своей целью один из наиболее приглянувшихся ему домов, с ярко горевшим светом в окнах, словно подзывающего мальчишку, чтобы он постучался в дверь. Собравшись с духом, поджав губы и сжав ведёрко, Эрик твёрдым шагом направился к крыльцу, в голове мысленно прокручивая треклятую угрозу-требование, связанную с «конфетами» и «смертью». Только прежде чем он достиг своей цели, из подворотни вывернул мальчуган примерно его возраста, наряженный в костюм Дракулы. Тот проворно взбежал на крыльцо и громко постучал в дом. Принстону Младшему оставалось лишь глядеть, как вышедшая из дома дородная женщина в переднике насыпает его сопернику конфеты и кладёт поверх них большой кусок пирога, упакованный в целлофан. А мальчишка грозно шипит на неё, разинув рот с пластмассовыми клыками. Затем женщина ушла, дверь захлопнулась, а мальчишка-«вампир» отбыл в неизвестном направлении, скрывшись в подворотне, откуда и прибыл, оставив Эрика ни с чем.