Чтение онлайн

– Вряд ли. Это все для людей особого племени.

На следующей встрече группы оживления я прочитала список лозунгов Лизы. Терри понравился стишок «Бульдоги Рычат, Совы Пищат». Она сказала, что мы могли бы сделать из старой простыни большой флаг, написать на нем спреем слова и повесить в спортзале на стене для оживления перед игрой в пятницу. Она обратилась к Ванессе Джонсон, одной из черных девочек группы оживления, которая была моей одноклассницей.

– Ванесса, ты могла бы помочь Бин, – сказала Терри.

– Значит, я помощница? – Она была выше всех девочек, у нее были длинные, хорошо развитые руки и ноги. Ванесса медленно скрестила руки на груди и уставилась на Терри.

– Мы все помогаем друг другу, о'кей?

Терри нашла простыню, краску-спрей и повела нас делать флаг на улице. Когда мы шли по холлу, я стала говорить Ванессе, что сначала мы должны обвести слова карандашом, чтобы быть уверенными, что правильно их расположили и они в конце не полезут вверх.

– Кто дал тебе право командовать? – усмехнулась Ванесса.

– Я не командую. Это просто идея.

Та уперлась руками в бедра.

– Неужели? Ты хочешь поговорить о том, что так, а что не так? А вот не так – это закрыть нашу школу и заставить нас ходить в школу белых бедняков.

– Я думала, черные дети хотят учиться в белых школах. Полагала, что в этом есть смысл.

– А зачем нам ходить в белую школу? Когда у нас есть своя? У нас в Нельсоне футбольная команда, – говорила Ванесса, – группа поддержки и команда оживления, свои цвета школы. Семьи Нельсона гордятся школой, и в выходные дни люди приходят туда наводить чистоту. Какие-то семьи даже красят свои машины в цвета школы – пурпурный и серебряный. Но теперь дети из Нельсона должны отказаться от этого. И бывшие ученики Нельсона не знают никого из тех, кого избрали старостой класса в Байлере, и не знают имен «короля» и «королевы» на встрече выпускников. Байлер никогда не станет их школой.

– Если ты так к этому относишься, то зачем же вошла в команду оживления?

– Я не могу быть там ведущей, хотя и была бы на этом месте лучше белой девочки, – ответила Ванесса. – Но это не означает, что я должна просто сидеть на скамеечке. Мою сестру, Летисию, одну из двух ведущих в группе поддержки из Нельсона, выбрали для парада в Байлере. Поэтому я буду приходить на каждую игру, поддерживать ее и подбадривать мальчиков из Нельсона в команде Байлера. Я не собираюсь сдаваться. И намерена войти в группу поддержки в следующем году.

Я подняла простыню.

– Тогда, я считаю, мы должны наделать шуму с этим флагом.

– Бедняжка хочет наделать шуму, – произнесла Ванесса и впервые улыбнулась.

В следующую субботу, когда я внизу, в подвале дома Мэддоксов, складывала чистое белье, на лестнице появился мистер Мэддокс. Он спустился вниз и подошел, двигаясь на удивление проворно для такого большого мужчины.

– Занята делом, – заметил он, – мне это нравится. Ты работаешь на меня, значит, должна быть занята делом.

– Спасибо, – сказала я. – Я складывала крупные вещи, а теперь займусь носками.

Мистер Мэддокс вытянул руки и оперся ими о стену подвала. Он возвышался надо мной, и мне показалось, будто меня заперли между его рук. Мистер Мэддокс придвинулся так близко, что я почувствовала его дыхание на своем лице. И его запах. Не то чтобы он вонял, но я не привыкла находиться так близко к взрослому мужчине и из-за этого запаха подумала о его поте, мышцах и теле. Я не испытывала неприязни, но меня это немного встревожило.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – продолжил мистер Мэддокс. – Ты меня не боишься. А некоторые люди нервничают, когда я становлюсь рядом с ними.

– Я не нервничаю.

– Ты не испугалась. – Он упирался правой рукой в бедро, а теперь потянулся и положил руку мне на плечо. Был август, и на мне была рубашка без рукавов. Его огромная рука была такой грубой и шершавой, и я даже почувствовала его ногти.

– Ты серьезно относишься к своим обязанностям, – продолжил мистер Мэддокс, – и не делаешь проблем из-за мелочей. Не то что Дорис. Та любую мелочь превращает в проблему. У тебя хорошее чувство юмора, ты веселая. Обладаешь мужеством и кажешься старше своих лет. Кстати, сколько тебе лет?

– Двенадцать.

– Двенадцать? Всего-то? Трудно поверить. А выглядишь и ведешь себя как взрослая. – Неожиданно мистер Мэддокс засунул большой палец мне под мышку и погладил ее. – У тебя уже появился пушок на персике.

Я отпрянула.

– Уберите палец!

Мистер Мэддокс еще какое-то мгновение держал свой палец у меня под мышкой, потом опустил руку и засмеялся.

– Ну, не выдумывай никаких глупостей обо мне! Я не сделал ничего плохого. Просто высказался о твоем возрасте. У меня есть жена и дочь. Я вырос с сестрами и все знаю о женщинах и об их циклах, и о том, когда они могут рожать. Я взрослый, и ты вот-вот повзрослеешь. Если мы намерены иметь деловые отношения, как взрослые люди, нам нужно разговаривать и о таких вопросах. Например, если в какой-то день ты не сможешь прийти ко мне на работу, потому что у тебя начинается цикл и все болит, нужно сказать мне об этом. Так всегда бывает на фабрике.

Я опустила голову. Не знала что ответить. Не хотела сглупить. Понимала: то, что мистер Мэддокс засовывал палец мне под мышку, это неправильно, однако не могла не согласиться с тем, что он говорил.

Мистер Мэдокс вытянул руку и поднял мой подбородок.

– Ты не злишься на меня? – спросил он. – Я думал, мы просто разговаривали о взрослении. Слушай, если ты злишься, то должна об этом сказать. Если считаешь, что я поступил нехорошо, ты тоже можешь сделать мне нехорошо. Например, как-то обозвать. – Он помолчал. – Или ударить меня. Давай, ударь меня. – Он раскинул руки. – Прямо сюда, в желудок. Изо всех сил. – Он ждал. Потом показал на свои челюсти. – Или прямо в лицо, если хочешь.

– Нет, спасибо.

– Не хочешь меня ударить? Я знаю, ты не боишься меня, так что, полагаю, не разозлилась. Хорошо. – Мистер Мэддокс вытащил свернутые в рулон деньги и вынул оттуда двадцатку. – Вот – за дневную работу, – сказал он. И зашагал вверх по лестнице.

Двадцать долларов – это было больше того, что мистер Мэддокс обычно платил мне за день. У меня мурашки побежали по коже. Приняв деньги, я сообразила, что позволила ему купить меня. Но двадцать долларов – хорошая сумма. Мистер Мэддокс понимал, что мне они нужны, и знал, что я их возьму. Я положила деньги в карман, закончила складывать белье и ушла, ни с кем не попрощавшись.

– Мне не нравится мистер Мэддокс, – пожаловалась я сестре этим вечером.

– А он тебе и не должен нравиться. Ты просто должна знать, как вести себя с ним.

Я хотела рассказать Лиз обо всем, что произошло, но постеснялась. При этом, когда я проигрывала все это у себя в голове, подумала, что мистер Мэддокс не сделал ничего плохого, а если и сделал, то извинился. Я удержалась и не стала раздувать историю из того, что случилось, чем бы это ни было. В общем, я просто должна понимать, как обращаться с мистером Мэддоксом. Как делала это Лиз.