Чтение онлайн

В этом деле было что-то странное.

— Кстати, господин, это вы отправили за мной хитрую рысь по имени Атий Пертинакс?

Сенатор выглядел раздраженным.

— Нет!

— У него есть связи с вашей семьей?

— Нет, — нетерпеливо ответил он, затем исправился, — есть небольшая связь.

Так, тут все не просто. Сенатор смотрел на меня с непроницаемым каменным лицом.

— У него есть деловые связи с моим братом.

— Вы сказали брату, что Сосия находится у меня?

— У меня не было возможности.

— Кто-то сказал. Он попросил Пертинакса меня арестовать.

Сенатор улыбнулся.

— Я прошу прощения. Мой брат очень сильно беспокоился из-за дочери. Он будет рад, что ты привел ее домой.

Децим Камилл очень ловко закончил разговор и вышел из щекотливой ситуации. Петроний Лонг говорил, что мои приметы известны, поэтому эдил вполне мог меня разыскать. Пертинакс с Публием предположили, что я — негодяй и преступник. Старший брат Децим решил не упоминать младшему брату Публию, что нанял меня на работу. Я не удивился. Я сам из большой семьи, и Фест многое забывал мне сказать.

Эта утечка серебра была очень хитро придумана! Британские рудники, которые в дни моего пребывания в Британии охранялись армией, очевидно, теперь имеют множество отводов. Система напоминает нелегальные трубы, которые отдельные граждане подсоединяют по всей протяженности Клавдиева акведука. Блестящие куски серебра плывут в Рим, словно хрустальные голубые воды источника. Ах, как я сожалел, что мы с Петронием ничего подобного не сделали десять лет назад.

Проходя помещение для задержанных у Капенских ворот, я заглянул внутрь. Мне хотелось посмотреть на тех арестованных бездельников, которые утром шпионили за сенатором из таверны. Мне не повезло, Пертинакс отпустил их. Оказалось, что, по мнению Пертинакса, не существовало доказательств для удерживания их под стражей.

Я посмотрел на стражника и вздохнул, как человек, знающий, как устроен этот мир.

— Замечательно! — сказал я. — А он хоть удосужился их допросить?

— Сказал несколько дружеских слов.

— Отлично! И как тебе вообще этот Пертинакс?

— Всезнайка! — пожаловался стражник. Мы оба знали этот тип людей и обменялись полными боли взглядами.

— Он просто некомпетентен, или ты считаешь, что тут что-то еще?

— Я сказал бы, что он мне не нравится, но я это могу сказать о них обо всех.

Я улыбнулся.

— Спасибо. Послушай, а что говорят про слиток правительственного серебра? — спросил я, решив уговорить его с помощью лести. — Это неофициально официально, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Это была шутка. Я сам не понимал, что несу.

Стражник заявил, что получил строгий приказ ничего не рассказывать. Я протянул ему несколько монет (этот способ всегда срабатывает).

— На прошлой неделе его принес ломовой извозчик, надеялся на награду. Сам магистрат спускался вниз, чтобы посмотреть. Извозчик живет по адресу… Еще немного магического звона монет. — С другого берега Тибра, в хижине у самой реки, рядом с мостом Сульпиция, там еще есть поворот…

Я нашел хижину, но не извозчика. Три дня назад его лошадь в темноте натолкнулась на серебряный слиток, а его самого вытащили из Тибра два рыбака, удивших на плоту. Они отвезли его на остров на Тибре, в хоспис при храме Эскулапия. Большинство пациентов хосписа умирают, но это не касалось извозчика: он итак был мертв.

Перед тем как покинуть остров, я облокотился на парапет старого моста Фабриция и глубоко задумался. Ко мне кто-то очень осторожно приблизился. Я всегда настораживаюсь при таком приближении.

— Ты — Фалько?

— Кто это хочет знать, госпожа?

— Меня зовут Астия. Ты спрашивал про утонувшего мужчину?

Я догадался, что Астия была подружкой извозчика. Она оказалась худой, маленькой, сморщенной женщиной с усталым обветренным лицом. Лишь взглянув на эту замухрышку, становилось понятно, что живет она на берегу реки. Все они выглядят одинаково. Лучше сразу же определиться, с кем говоришь.

— Ты — его женщина? — прямо спросил я.

Астия горько рассмеялась.

— Больше не его! Ты из преторианцев? — выплюнула она.

Я постарался сдержать удивление.

— Жизнь слишком коротка, — сказал я и стал ждать. Это было единственное, что я мог сделать, поскольку совершенно не представлял, чего жду. Казалось, женщина раздумывает, можно ли мне доверять, затем, через некоторое время она мне все выдала.

— Эти люди приходили сюда после случившегося. Он сам их нисколько не волновал, выведывали информацию.

— Ты им что-то сказала?

— А ты как думаешь? Когда у него водились деньги, он был добр ко мне… Я ходила в храм, сама хоронила его. Фалько, может, его и нашли в реке, но я точно знаю: он не утонул. В храме мне сказали, что он, вероятно, рухнул в воду, поскольку был пьян. Но когда он напивался, он обычно ложился в свою повозку, и лошадь сама привозила его домой.

Я подумал, что, вероятно, он напивался слишком часто, но такт не позволил мне это уточнить.

— А повозку нашли?

— Она стояла на Бычьем рынке. Лошади только не было.

— М-м-м. А что хотели стражники, госпожа?

— Он нашел что-то ценное. Он не хотел говорить что, но это его напугало. Вместо того чтобы продать находку, он отнес ее ближайший стражникам. Стражники знали, что он это нашел. Они не знали, что он сделал с находкой.

Значит, юную Сосию выкрали не стражники. В любом случае это было маловероятно: от них малышка с такой легкостью не сбежала бы. Она вполне могла бы и не сбежать.

— Мне придется с ними поговорить. Ты случайно не слышала их имен?

Астия знала очень мало. Их капитана, как она сказала, звали Юлий Фронтин. Как у члена элитного полка, у него, несомненно, было целых три имени, но мне хватит и двух, чтобы его разыскать. Впервые в жизни я добровольно собирался на встречу с преторианской гвардией императора.

Я медленно шел к лагерю преторианской гвардии, который располагался в дальней части города. Добравшись туда, я ожидал получить тяжелым сапогом (которым меня вполне могли раскрошить, как яичную скорлупу) от какого-нибудь гвардейца.

Я сразу же узнал Фронтина. Нагрудник кирасы у него был сделан из эмали, а ремень украшала серебряная пряжка, однако он когда-то ходил в школу и изучал алфавит, сидя на одной скамье под навесом в углу нашей улицы рядом с курчавым негодником по имени Дидий Фест. Другими словами, для Юлия Фронтина я был младшим братом национального героя. Поскольку он больше не мог отправиться в таверну вместе с Фестом и напоить его допьяна (Фест лежал мертвым в Иудейской пустыне), он взял туда меня.

Таверна, в которую мы пришли, оказалась удивительно приличной и чистой. Она не бросалась в глаза, потому что располагалась в северном углу Рима, рядом с Виминальскими воротами. В ней сидели солдаты из городских полков, и дело у хозяев явно шло хорошо. Еды, впрочем, не было, женщин тоже. Выпивка предлагалась всех сортов, как теплая, так и охлажденная, со специями и без, дороже обычного, хотя мне и не разрешили за нее платить. Сам по себе я никогда бы не попал внутрь: мне не позволили бы занести и одну ногу, но поскольку я пришел вместе с Фронтином, на меня никто не покосился.