Чтение онлайн

В дверь постучали. Вошла Берта с подносом и подала чай.

– Знаешь, Эми, – сказала Беата, расположившись с чашкой чая, – когда Альф вернулся, до меня дошло, как я переживала за него, когда он отправился во Францию. Ему не следовало поступать так в его возрасте. Ты должна восхищаться Альфом за это, правда, душенька?

Дядя Альф был моим отчимом, но я не знала этого, пока была жива Агнес. Она никогда не говорила мне, что она – моя мать, а потом стало слишком поздно. Я взглянула на Розу, новости о мальчиках вызвали слезы на моих глазах.

– А твоя малышка Флора не воротит от нее нос? – спросила Беата.

– Она немножко ревнует, но Лео заботится и о ней.

– Ну, как все говорят, все-таки она ему внучка, – улыбнулась Беата. – Он не хотел ославить ее, поэтому и узаконил, да?

– Вчера здесь был он, – не удержалась я, – отец Флоры. Его прислали из Франции с донесением в военное ведомство, но сначала он пришел сюда.

Беата взглянула мне в лицо.

– Смотри, Эми, это бесполезно, – ласково, но твердо сказала она. – Ты сейчас чужая жена, а он – чужой муж.

– Мисс Аннабел не хочет видеть его. Она говорит, что ненавидит его.

– Это ее дело, – покачала головой Беата. – Супруги всегда то ссорятся, то мирятся. Мало ли что у них – у тебя теперь есть своя семья, и надо думать о ней. А его светлость – хороший муж для тебя, ты не можешь отрицать этого. Я понимаю, что нелегко выйти замуж так, как вышла ты, но, говорят – как постелешь, так и поспишь. Ты себе постелила, теперь спи, – она подмигнула мне, – а как дело дойдет до кой-чего, то ночью, все кошки серы, теперь ты это знаешь, Эми, – Беата тяжело поднялась с кресла. – Мне пора идти, душенька. Всего хорошего – и тебе тоже, милая Роза. Разве она не прелесть?

Хотя она ушла, ее слова засели во мне – «ты себе постелила». Но я не делала этого. Я не осознанно приняла это решение. Я никогда не говорила правды ни Беате, ни мисс Аннабел. Но Фрэнк узнал ее – и поэтому узнал и мой муж.

Отодвинув воспоминания подальше, я задумалась о новостях про Альби и Неда. Они были моими братьями, но не знали об этом, а я им никогда не скажу. Со вздохом я взяла шитье и стала класть ровные, мелкие стежки. Розина крестильная одежда должна быть безукоризненной.

Я все еще шила, когда Лео пришел пить кофе. Я отложила иглу и взялась за кофейник. Наливая кофе, я рассказала ему о своем рукоделии и подала ему недошитую одежду Розы, чтобы показать поближе. Она выглядела такой белой и нежной на его огромной, покрытой черными волосами руке. Лео вернулся в кресло, вынул очки и надел их, чтобы рассмотреть швы. Я улыбалась про себя, уверенная в своих стежках – даже бабушке не удавалось распороть их.

– Неужели эти стежки должны быть такими мелкими? – рассматривал их Лео. – Ты переутомишь свои глаза.

– Это же крестильная одежда Розы! – я чуть не вырвала шитье из его рук.

– Знаю, но не вижу никакой необходимости...

– Нельзя шить кружева и шелк штопальным стежком.

– Ох! – Лео замолчал. Когда мы выпили по полчашки кофе, он заговорил снова: – Ты спрашивала Аннабел, согласна ли она, стать крестной матерью?

– Она сказала, что не может... – я запнулась, не глядя на Лео, и услышала его тихое восклицание: «Чертова дурочка!» Затем его голос стал громче: – Скажи ей, что я все понимаю. Итак, кого ты решила пригласить вместо нее?

Я промолчала. Я не знала, кого еще можно пригласить. Мне хотелось бы пригласить Клару, дочь миссис Чандлер, но я понимала, что не могу взять в крестные матери служанку. Поэтому я сидела молча. Лео пристально смотрел на меня, а я думала, что он победил. Он не хотел крестить Розу, и теперь...

– Как, по-твоему, можно мне пригласить Беату? – вдруг догадалась я.

– Миссис Харрис? – удивился он, но пожал плечами. – Почему бы и нет? Вряд ли она – истинная англиканка, но я не собираюсь отвергать ее из-за этого. Когда договоримся о дате, напиши ей и пригласи в Истон на выходные. Тебе, без сомнения, понравится ее общество. Скажи Селби, чтобы он послал ей почтой деньги на проезд и другие дорожные расходы.

– Спасибо! – вздохнула я с облегчением. – Только теперь она – миссис Томсон. Дядя Альф сказал, что им лучше пожениться перед тем, как он уйдет в солдаты, на случай военной пенсии.

– Он завербовался? – помрачнел Лео. – Твой отчим завербовался?

– Да, он сказал, что если его мальчики пойдут, то и он тоже пойдет. Сейчас он – сержант.

Я знала следующий вопрос еще до того, как Лео задал его.

– Сколько ему лет?

Я опустила взгляд на колени.

– Он недавно разменял свой пятый десяток, прошлой весной. Правда, когда он был моложе, то служил моряком, поэтому, естественно...

– Естественно.

Я украдкой взглянула на Лео. Его губы сжались в тонкую линию, уголки рта опустились вниз. Каким он был, таким и был, и ничего не мог поделать с этим. Когда он заговорил вновь, его голос звучал почти сердито:

– Если ты настаиваешь на обряде крещения, то тебе нужен еще крестный отец и вторая крестная мать.

– Я не знаю, кого еще попросить, – ответила наконец я, и потянулась за крестильным платьем. Я была готова заплакать.

Лео отвернулся и, как бы невзначай, предложил:

– Я могу попросить об этом Джорджа Бартона. Мы с ним друзья детства, а он пока еще в Англии.

– Можешь?

– И его мать, – добавил он, все еще не глядя на меня. – Думаю, Этти Бартон не будет возражать. Ты хочешь, чтобы я написал ей?

– Ох, спасибо, Лео. Спасибо тебе, большое, спасибо. Ты так внимателен.

– Не всегда... – побагровел он. – На самом деле я часто бываю небрежным. Я хочу исправить одну свою оплошность. – Лео полез в карман и вытащил оттуда коробочку. Наклонившись, он поставил ее на поднос передо мной. – Это тебе.

– Мне? – я живо открыла ее, внутри оказалось кольцо. Оно было прекрасно. Когда я была служанкой мисс Аннабел, то присматривала за ее драгоценностями и, кроме того, видела драгоценности ее матери, разглядывая их по вечерам, дожидаясь возвращения хозяйки. У них были чудесные драгоценности, но до сих пор я еще не видела подобного кольца. В нем было пять отборных бриллиантов. Самый большой камень размещался в центре, четыре поменьше располагались вокруг. Это были дивные сверкающие белые бриллианты – однако в них не было ничего холодного – они рассыпали свет, когда я поворачивала кольцо. Золотая оправа тоже была прелестной, с замысловатым узором из листьев и роз, каждая из которых была совершенной.