Серебряные Листья
Шрифт:
— Мама, отец, — шепчет Лёлик, самый юный из троих, у него родители еще сами не старые были. — Где вы… Только бы не… только бы…
Ищет своих, заглядывает в лица.
— Кто это сделал?… — шепчет Аодан. — Кто… ведь здесь не было битвы… Оружие у всех в ножнах…
— Смотрите. Смотрите внимательно. Они все умерли одной смертью, — безжизненным голосом говорит Атрейон, переворачивая тело за телом.
У всех было перерезано горло. У всех. И у людей, и у фоморов.
Их убивали по одному. Они умерли в разное время. Все пять дней, что мы отдыхали в лагере вашего короля, и ехали сюда… Они в эти дни умирали. И ничего не могли сделать! — закричал бешено Атрейон. — Никто не мог ничего сделать, а мы не спасли их! Наши женщины! Наши дети!
— Кто это? — непонимающе спросил Бренн. — Кто мог такое сотворить? Зачем?
— Не понимаете, что ли? Кто-то, кто практикует магию крови! Либо Арвайд, либо… мои братья!.. — вскричал Атрейон, схватился за волосы свои седые, по лицу его слёзы потекли. — Мой народ обречен… Все женщины и дети были здесь… А что я нашим воинам скажу… когда они это увидят… О, проклятье… всё, всё было напрасно… Все эти смерти, вся кровь, весь позор…
— Господин? — раздался тихий осторожный шепот откуда-то сбоку, из-за одной из лачуг.
Мы от неожиданности перепугались. Атрейон вздрогнул и обернулся.
— Господин! — и из тени к нему полетела знакомая фигурка. Да это же Лина!
— Лина? — обалдел Атрейон, а она ринулась обнимать его и плакать.
— Ой, господин, ты вернулся, ты спасёшь нас! Я знала, что ты придёшь! Ты спасёшь, ты всегда помогал!..
— Лина! — завопила я, а за мной и Киаран с Лелькой нянюшку свою узнали.
Лина обернулась, разглядела нас троих, у нее же зрение не ахти было, старенькая уже, и заревела еще сильнее.
— Ох, господин Киаран, госпожа Аннис, моя маленькая госпожа Лианель… Теперь точно всё будет хорошо, я знаю, вы нас спасёте!..
Мы трое кинулись ее обнимать, а она, заливаясь слезами, расцеловывала Киарана и Лианель.
— О, добрый Дагда, спасибо тебе… теперь всё будет хорошо, — бормотала она едва разборчиво.
Атрейон растерянно стоял, стирал с щек ее слёзы и поцелуи.
— Лина, что тут произошло? Ответь, Лина. Кто это сделал? — спросил он свирепо.
— Господин Атрейон, простите меня, — опомнилась Лина. — Это началось пять дней назад. Этот страшный… ой, ваш отец, простите меня, простите…
— Да говори уже!
— Владыка Балор исчез, — торопливо сказала Лина. — И с фоморами, простите, с господами фоморами что-то случилось. Они вдруг словно обезумели, метались по всей крепости, кричали…
— Мы убили Балора, и цепи повиновения разрушились, — сказал мрачно Атрейон.
— Ох, добрый Дагда…
— Продолжай, Лина.
— И тогда принцы собрались уехать, узнать, что случилось. Но они не успели… Господин… нет, какой он господин… эта тварь с ума сошла… Ворон проклятый… Он начал с простых людей, что тут работали. Он вышел во двор с одним ножом. Своей черной магией заморозил всех, так, что они двигаться не могли, и всем перерезал горло. И пил кровь, — Лину аж замутило, видно было. — Когда фоморы попытались вмешаться, он убивал и их. И тоже пил кровь.
— Он не лопнул? — спросил побледневший Аодан.
— Ну, он же по капле с каждого…
— Если кровь пить… — сглотнул Атрейон, — это дает много силы. Там капли хватает, важен сам факт смерти. Он вытягивал жизненную энергию, а кровь символически пил. Лина не могла увидеть чары.
— Кто успел убежать, бросились звать принцев на помощь… Двое вышли… А он и их убил, просто по стене размазал, — продолжала Лина. — А потом он спал. Прямо тут, посреди двора, в каком-то сверкающем шаре, висящем в воздухе.
— Преобразовывал силу, — едва слышно прошептал Атрейон.
— Он спал почти сутки. Потом продолжил убивать. Бежать нам было некуда. Люди, фоморы, мы все вместе прятались по всей крепости, но он многих нашел. Принцы пытались что-то сделать, мы слышали грохот, аж крепость тряслась… но… Их он убил последними, они истекли кровью… Он убил их в самом нижнем зале…
— В Зале Ритуалов… — прошептал Роирриа.
— Он убивал их долго. Мы слышали крики…
— Кровь магов, рожденных магией… — зажмурился Атрейон.
— Мы все, кто остался — он отвлекся на принцев, и мы — и люди, и фоморы, все вместе, — уже три дня прячемся в одном из новых тоннелей… не ели уже давно… У нас там только воды немного, по стенам течет… — горько сказала Лина. — Господин Атрейон, госпожа Аннис… вы маги… убейте эту тварь, убейте… Нельзя, чтобы такое жило… Вы же можете…
— Убьём, — глухо произнёс Атрейон.
— Убьём, — кивнула я.
— Только как… он взял силу из девятнадцати магов… и нескольких сотен людей и фоморов… — прошептала Ванимельде.
— Убьём всё равно, — сказал Киаран.
— Лина, вы пока там спрячьтесь. Не выходите, — сказал Трей. — Эдвейн, Роирриа, Ллейган, идите с ней. Успокойте там всех. Может, помощь какая им нужна. Ванимельде, ты тоже… уходи.
— Как это я уйду?!
— А так, — вмешалась я. — Мы семеро Хранителей Хай Брасила, это наше дело — этот Ворон. А Атрейон, хоть и обессиленный, но глядишь и поможет чем, хоть советом. Он в магии больше всех разбирается. А ты и стражи… Вы, если что, постараетесь вывести людей из крепости. Без вас они не пробьются через долину.
— Хорошо, — опустила глаза Ванимельде. И резко схватила за руку Атрейона. — Раз так, то я тебе отдам всю силу, что у меня есть. Тебе она нужнее, Трей.
Он судорожно вздохнул, расширенными глазами смотря на нее. Я почувствовала жар, исходящий от сиды.
— Ты открыла… открыла мне свою душу… — прошептал Атрейон. — Как ты… Я же могу из тебя всё вытянуть без остатка, всю жизненную энергию… Как Ворон…
— Ты не он. А я тебе доверяю, — чуть улыбнулась Ванимельде.
— Мелле…
— Ты достоин доверия, Трей. Ты, главное, в живых постарайся остаться. Ведь теперь ты за свой народ отвечаешь. Больше некому.
— Я постараюсь, Мелле…
Он отвернулся, шагнул уже было, но мотнул своими седыми волосами. Обернулся, протянул ей руку.
— Мелле…
Она слабо-слабо улыбалась, побледневшая, шатающаяся, отдавшая все силы. И соприкоснулась с ним кончиками пальцев.
— Мне еще никто никогда так не доверял, — прошептал дурацкий глупый Атрейон.
Она качнулась, и Рорик подставил ей плечо. А Эдик и Лёлик поддержали за локти. Впервые прикоснулись к сиде, а то ведь до сих пор старались даже не подходить, сколько возможно было.