Чтение онлайн

— Царица-Богиня Иннис-ир-Рануи душу бы за него продала… Семьсот лет назад рануяне бежали от войны, уничтожившей их страну, некоторые попросили убежища в Арданноне, некоторые бежали в долину реки Лианнан, а большая часть переселилась на южные острова, где и возникло царство Иннис-ир-Рануи, — сказал друид.

— Семьсот лет? Во времена наших… их, в смысле? — кивнул Бренн на изваяния дедушек-бабушек.

— Да. Госпожа Олинория была младшей дочерью тогдашней Царицы-Богини. А ее старшие сестры разделили Двойной Венец и власть вместе с ним. Острова до сих пор царствуют в южных морях под Сияющей Короной Земной Богини. А Лунный Венец ведёт… племя… Печален конец осколка великого народа…

— Ты что такое говоришь, старик! — взвилась Яра. — Мой народ велик! Ну и что, что нас мало осталось, нас ведёт Богиня!

— Слышал я, что вы сделали из своей Богини… кровожадного монстра… — горько вздохнул Гвенн Бендигейд.

— Мы сделали? — моргнула Яра растерянно. — Но… как же… Она требует — мы жертвуем… Как это мы?..

— А кто? Вы извратили древние ритуалы. Забыли их прекрасный смысл о торжестве жизни и любви над смертью, вывернули всё наоборот. Что ж теперь от бедной Олайши хотите, если кормите ее кровью?…

— Мы? Мы сами?… — прошептала Яра, бледнея. Кажется, только теперь до нее дошла причинно-следственная связь между богами и смертными. Раньше, видимо, все эти разговоры мимо ушей пропускала, считая, что к ней это не относится, ведь мы же всё о кельтских богах толковали.

— Мама умерла зря? Папа умер зря? — шептала она. — Они не ушли в сияющий свет Госпожи Олайши, они стали едой для чудовища?..

Она закатила глаза и рухнула в обморок. Аодан едва успел подхватить ее, чтоб головой не стукнулась. Друид и Лианель разом кинулись на помощь.

— Бедная девочка, — бормотал друид, доставая из мешочка на поясе коробочку с пахучей мазью. Принялся мазать ей виски. О, как пахнет мятой, и еще чем-то… хм, корицей что ли?…

— Яра, Яра, — собрались мы все вокруг. Лианель одну ей ладонь растирает, я другую, Ила завсхлипывала от жалости. Парни растерянно вздыхают, только Аодан присел, держа ее голову на коленях и ласково гладит по пышным ее волосам своей широкой ладонью.

Она пришла в себя, огляделась, увидев, как мы все за нее переживаем, и расплакалась. размазывая свою ритуальную раскраску по лицу.

— Яра, миленькая, не плачь, — я прижала ее руку к себе. Блин, ее слёзы прямо как нож в сердце, Лелька и Ила часто хнычут, а Яра… уж если она плачет… Матриарх, Живая Богиня, гордая до невозможности, отважная до безумия… Ох, твою ж дивизию, я заревела, я так рыдала, вспоминая, как она рассказывала о своих родителях, каким мёртвым голосом, какие застывшие у нее были глаза. Вспомнила то, что мне показал Хаос — моих собственных родителей, умирающих, чтобы защитить меня. Всё как-то так резко навалилось…

Я обняла судорожно рыдающую Яру, следом к нам Лелька и Ила прижались, и мы все четверо, обливаясь горючими слезами, сбились в тёплый родной комок. Забытые Аодан и Гвенн Бендигейд бочком удрали от нас подальше, совершенно одинаковым движением, даром что один молодой, а другой дед столетний с бородой до пупа. Не, ну может и не сто лет ему, но похоже.

— Рыдают! — испуганно прошептал Алард. — Что делать-то?

— Сделай вид, что нас тут нет, — посоветовал Киаран, давно выучивший Лелькины капризы.

— Жалко же… — протянул Бренн.

— Если жалеть полезешь, еще три часа реветь будут, — прошептал Киаран. — Я Лианель знаю, она такая!..

— Яра никогда-приникогда не плакала, — шепчет Аодан, — даже когда руку на охоте распорола…

А если ты ее начнешь жалеть, она тебе этого никогда не простит, — сказал ему друид. — Лучше отойдём в сторонку. Девушки, что младенцы, одна заплакала, и все подхватили… Сами успокоятся. Тогда и пожалеете.

— Редиски! — обиженно крикнула я им вслед.

Девочки, милые, такие родные, такие близкие, такие любимые, настоящие сестры, пусть не по крови, по духу… Чем же вас утешить, чем порадовать, сердце рвётся смотреть на ваши слёзы. Да я же любого за вас в куски порву, лишь бы с вами всё было хорошо, лишь бы вы не плакали… Меня затопило волной нежности к ним, щемящей, отчаянной.

Я почувствовала щекотку под кожей и резко выдохнула. Опять выброс. Сильный, похоже. Вон, всю эту милую беседку с нами, сидящими на каменном полу, засыпало душистыми бутонами цветов. Прямо из-под купола посыпались. Самые разные — лилии, розы, пионы, хризантемы, фиалки, да я половину из них названий не знаю. Засыпали нас, как снегом, красиво, как в сказке… И бабочки над головой кружатся, сотнями просто, разноцветные, будто радуга. А мы сидим, словно в сугробе, в цветах по пояс, и голова кружится от их аромата.

— Я больше никогда не буду… Не буду… — шепчет Яра, невидящими глазами смотря в пространство. — Я отрекаюсь от Богини. Я не буду служить ей. Я… я вырвала ее из моей души… Я — Матриарх без Богини… Какая я теперь Матриарх… Я никто…

— Ты человек, Яра, — всхлипывая, сказала я. — Это гораздо важнее всяких там матриархов, богинь и прочей ерунды.

— Я человек… А человек творит богов… — прошептала она. — Я… я должна вернуться к своему народу, изменить ритуал. Изменить традиции.

— Яра, они же фанатики, они убьют тебя, — я принялась стирать у нее разводы с лица. — Оставь их. Их немного осталось. Это богов можно переделать, а людей, ха… людей не изменишь. Ты освободилась от своих иллюзий, и хватит.

— Они — мой народ. Только я смогу изменить их. Пусть ценой своей жизни, но я должна попытаться.

— Яра, миленькая, давай оставим это на потом. У нас есть дело поважнее. Закончим его и… Ох, черт побери, я с тобой пойду, может, помогу магией… Я тебя одну к ним не отпущу.

— И я, — всхлипнула Лелька, целуя Яру в обе щеки.

— И я, — поддержала Ила, обнимая нас. — Все вместе пойдём. Попробуем научить твоих соплеменников милосердию. Аннис им тоже много-много цветочков наколдует, красиииивых…

— И пирожков, слааадких… — говорит Лелька с улыбкой сквозь слёзы.

— Аннис, научись котят выколдовывать, — невольно улыбается Яра. — Котята милые, их все любят!..

— Аннис! — вопят парни, подбегая к нам. — Ты опять?

— Что опять?

— Да эти твои цветочки-бабочки! — кричит Аодан. — Опять чародейничаешь бесконтрольно!

— Я нечаянно…

— Даже мы все почуяли, сколько в нас магии-то, капля! — возмущается Бренн-антимаг.

— Дитя, — подходит и Гвенн Бендигейд. — Ты сильна. Неимоверно сильна. Эхо от твоего дара по всему миру разносится. Ты сама словно кричишь врагам «Я здесь, ловите меня». Боюсь, что Ворон пришлет сюда своих подручных, и очень-очень скоро… Он побоится оставить без внимания такой выброс магии.