Чтение онлайн

Время шло. Раз в десять дней ему приносили ножницы, которыми он подстригал волосы и изрядно отросшую бороду, и меняли бельё – условия почти королевские, по сравнению с теми, в которых находился раньше. Вероятно, Элисандра не знала, как поступить, а может быть готовила суд над ним к определённой дате. И вот однажды по лестнице послышались грузные шаги утомлённых долгим подъёмом людей, что остановившись у его темницы, стали читать, не открывая окошка – слышимость была хорошей, и в этом не было надобности:

– Бывший лорд Керниш де Вальсамон, лишённый титулов и наследства за деяния, порочащие Принца крови, обвиняется присяжными судьями вольного города, олицетворяющими собою главенство права над произволом. И так, мною верховным судьёй Добробрана лордом Вагнером Кларком, – прочистив горло, важно продолжил чтец, – бывший лорд Керниш, называющий себя Валаамом обвиняется в подстрекательстве к свержению королевы–матери, да прибудут ей долгие лета, как якобы незаконно занимающей своё место и реставрации прежней богомерзкой языческой веры.

– Пустые слова. Ничего из того, в чём меня обвиняют, я не совершал, – возразил Валаам, стоя у двери и пытаясь разглядеть хоть кого–то в щель между дверью и косяком, но мнение его здесь не имело значения, повысив голос, чтец продолжил: – Бывший лорд при помощи дьявольских чар, которыми внушал наивным людям мысль, о своём божественном предназначении собрал толпу для дальнейших подстрекательств и мятежа, являясь предводителем этих мерзких бунтовщиков. Являясь колдуном и чародеем, он творил якобы чудеса, на самом деле являвшиеся лишь дьявольскими кознями, заставляя людей отказаться от своей королевы и истинной веры. Рассмотрев по существу все эти мерзкие преступления и не найдя смягчающих обстоятельств, суд присяжных судей признаёт Валаама, урождённого как Керниш де Вальсамон виновным по всем параграфам обвинения и приговаривает к смертной казни.

Было слышно, как чтец сворачивает свиток; не сказав больше ни слова, преисполненная чувства выполненного долга судебная коллегия удалилась, начав спускаться по многочисленным ступеням, а Валаам остался стоять, понимая, что дни его сочтены и мстительная Элисандра не будет надолго откладывать казнь.

Вот и всё. Он заигрался в вершителя судеб, в мудреца и целителя, с открытым забралом пойдя на людей поднаторевших в интригах и заговорах и теперь ему лишь остаётся доказать им, что он тоже чему–то учится. Он вырывал незнакомых людей из цепких объятий смерти, но вот сейчас, когда смертельная опасность нависла над ним самим, ник–то не пришёл ему на помощь. Валааму почему–то казалось что его противники и оппоненты – он не считал их своими врагами и потому не испытывал той ненависти, которую испытал к съеденной заживо крысе, вина которой была лишь в том, что она родилась такою – будут придерживаться каких–то правил. Но в дьявольской игре за королевские престолы, втянут в которую, оказался без особого на то желания не бывает правил или запрещённых ударов. Цель здесь всегда оправдывает средства, и не судят лишь победителя, а он, он проиграл.

***

Валаам не знал, на какой день Элисандра назначила казнь, а в том, что королева не оставит его в живых, он не сомневался. Наблюдение за ним усилили, понимая, что если раньше у него оставалась какая–то надежда, то больше ему терять нечего. Прежде у его каменной клетки дежурил один надзиратель, теперь же их стало двое, следивших не только за ним, но и друг за другом. Был ещё начальник стражи, что разбив сутки на части совершал обходы тюремного замка, поднимаясь и сюда.

И вот однажды вечером, когда солнце, катясь на запад, перевалило за Драконий Коготь, и тень размыла силуэты внутри, Валаам решил больше не медлить, понимая, что это его единственный шанс на спасение. Собрав пару охапок прелой соломы, которую толи бросили когда-то на пол, толи она просто нападала с крыши, он набил ею свои штаны и рубаху, завернул всё это в плащ и, накинув капюшон на «голову» чучела положил на лежак.

У охранников были войлочные сапоги, скрывающие шаг и они, подкрадываясь к двери время от времени наблюдали за ним через маленькое окошко. Но однообразие службы сыграло свою роль, усыпив бдительность, и стражники теперь лишь изредка следили за арестантом. К тому же за время, проведённое в крысиной яме, слух пленника стал поразительно чутким, и он слышал их, не смотря на все ухищрения.

Пришло время вечерней кормёжки. Полностью голый Валаам сидел на полу у двери, превратившись в слух. Ему казалось, что что-то пошло не так; стражник, приближение которого он не услышал, заметил возню с чучелом, и в наказание его теперь больше не будут кормить. А может быть казнь назначена на эту ночь и он попросту опоздал? Ведь вряд ли убивать его будут при скоплении народа, скорее всего либо отравят, либо, опоив зельем, прирежут как жертвенного телёнка. Мысли эти не добавляли оптимизма и, прогнав их, узник продолжил ожидание, решив, что останется на своём месте, даже если ждать придётся всю ночь.

Такое было однажды. Промешкав в светлое время, надзиратели не рискнули кормить его в темноте, ведь в камере Валаама единственным освещением были солнечные лучи, проникающее сквозь окно. Но вот послышались торопливые шаги, они явно опаздывали до наступления сумерек и теперь спешили быстрее покончить со своими обязанностями. Пленник давно выучил шаги своих тюремщиков. Один ходил быстро, мелко семеня, другой двигался неторопливо, будто бы переваливаясь с ноги на ногу, что выдавало в нём немолодого грузного человека, либо страдавшего от старой раны.

Первый застыл у двери, осматривая камеру сквозь глазок, закрывавшийся изнутри железной пластиной, когда второй ещё только подходил к ней, тихо постукивая посудой, но звук этот казался натянутым нервам Валаама колокольным звоном. Тот, что разглядывал лежащее чучело, всё смотрел и смотрел, и беспокойство охватило и без того не находившего себе места узника – вдруг сейчас они развернутся и уйдут или Бог, возможно, отвернулся от него и способностей, которыми Он наделил его больше нет. Но вот, наконец, послышался шорох открываемой дверцы, на подставку стал полный воды кувшин, потом тарелка с кашей и в этот момент Валаам схватил рукой оловянную миску. Он только дотронулся до неё, возможно излишне сильно ухватившись за край. Стражник замер, словно сражённый молнией; он ещё сопротивлялся, пытаясь отторгнуть оплетавшие его, мозг щупальца чужой воли, невидимым стальным обручем всё сильнее сжимавшие голову и крик отчаянья и ужаса, угрожая разорвать барабанные перепонки Валаама, раздался в его голове. Почти такой же, как вопль недавно съеденной крысы. Целитель отпустил руку; главное было сделано – незримый ошейник крепко сидел на шее стражника, и осталось только подобрать к нему нужный поводок, дёргая за который можно было манипулировать им.

– Что с тобой? – взглядом спросил второй надсмотрщик, настороженно отступая на шаг и хватаясь за рукоять меча. Теперь Валаам знал, что оба они умели говорить, но делать это, им было строжайше запрещено. Первый, оказавшийся хромоногим, жестами показал напарнику, что всё с ним в порядке и, закрыв окошко, они пошли прочь.

Валаам сделал всё что мог и в эту ночь спал почти спокойно, уверенный, что в ближайшие дни ему ничего не грозит, а ко времени, когда Элисандра, подстрекаемая Первосвященником решит свести с ним счёты его уже не будет в Драконьем Когте.

Следующим вечером, снова соорудив чучело, он повторил свои действия, желая укрепить установившуюся между ним и надзирателем связь. Во время беззвучного диалога он узнал, что зовут хромоногого Кит Рендл, а его товарища Ричи Лаемом и что дверь темницы отпирает своими ключами, только командир стражников сир Джоссер Райбек. Относительно Валаама или его учеников тюремщик информацией не располагал, ввиду незначительности своей персоны. Убедившись, что он сможет заставить надзирателя сделать всё, что захочет, целитель решил больше не задерживаться здесь, дабы не искушать судьбу, но для этого ему нужно было ещё кое–что сделать.

Желая как можно быстрее выбраться отсюда, утром, он уже поджидал своих тюремщиков возле двери. В этот раз камеру разглядывал Кит, а его напарник поставил на деревянную полку кувшин и миску с супом. Затем хромоногий вытащил из–за пазухи краюху хлеба, кусок мяса и письменные принадлежности положив всё это рядом. Лаем поражённо замахал руками, но Кит схватил его за запястье, глядя ему в глаза глазами Валаама и Ричард обмяк. Подчинение второго надзирателя далось целителю не так легко, как первого, в чьей покорности он был уверен. Возможно лишь из–за того, что то была первая их встреча, но узник решил не рисковать, выбрав для уготованной им миссии Кита, пусть и не такого быстрого на ходу, но от которого уж точно не будет неожиданностей.