Серебряные звезды
Шрифт:
Так по воле случая соединение Гарды перешло линию фронта, но далеко не случайно складывалась его дальнейшая судьба. Польские коммунисты, игравшие ведущую роль в 1-й Польской армии, дружески протянули руку бывшим солдатам дивизии АК. Мы не оттолкнули эту руку, понимая, что это крепкое пожатие соратников по борьбе.
Транзитный лагерь для польских партизан под Киверцами стал для нас важным этапом на пути к народной Польше. В этом лагере мы набирались сил после последних голодных партизанских недель. В то же время лагерь явился для нас политической школой, готовившей нас к вступлению в ряды 1-й армии.
О существовании польских частей в СССР мы кое-что узнали от советских кавалеристов, а потом от польских партизан из отрядов Армии Людовой, которых встретили в Полесье. Помню, как во время разговора с советскими бойцами под Владимиром-Волынским в марте 1944 года один из них спросил: «А вы знаете, у нас есть польская дивизия имени Костюшко, которой командует генерал Берлинг». Никто из нас не знал, кто такой генерал Берлинг. Командование 27-й дивизии АК никогда не сообщало партизанам, что на территории СССР создана и уже действует 1-я польская армия, впрочем, также и о том, что в Польше кроме АК действует АЛ. Я думаю, что даже некоторые офицеры не знали об этом.
Теперь в лагере под Киверцами политработники 1-й армии рассказывали нам о создании 1-й дивизии имени Тадеуша Костюшко, а затем других частей, ныне входивших в состав 1-й армии. Они ознакомили нас с программой Союза польских патриотов, с положением в Польше, охарактеризовали возникшие в подполье политические течения. Много говорили они о будущей Польше, о Польше, за которую сражаются солдаты 1-й армии. Постепенно в нашем сознании начало проясняться истинное положение в нашей стране и на международной арене. Мы стали понимать, что наше место — в рядах 1-й армии, что Польша, за которую она сражается, это и наша Польша.
Разумеется, поворот в нашем сознании произошел не вдруг. Вначале многие из нас относились к политработникам и командирам 1-й армии с недоверием. Наши новые друзья не обижались на это и терпеливо разъясняли свою точку зрения. Особенно большой вклад в работу внес начальник лагеря капитан Лысаковский. Дружеское отношение к нам и аргументы, которые приводили в беседах и дискуссиях с нами политработники, постепенно делали свое дело. Несмотря на некоторые разногласия, обусловленные и мелкими, и крупными вопросами, начало складываться единство мнений в основном вопросе — о патриотическом долге вступления в 1-ю армию, чтобы в ее рядах плечом к плечу с Советской Армией пойти кратчайшим путем в Польшу и сражаться за ее освобождение.
Усилия политработников, беседы с представителями командования 1-й армии — генералом Зигмунтом Берлингом и генералом Александром Завадским, которые несколько раз посетили наш лагерь, встреча с делегацией подпольного парламента страны — Крайовой Рады Народовой, которая в это время тайно прибыла из оккупированной Польши и находилась среди бойцов 1-й армии, привели к тому, что партизаны соединения Гарды во главе со своими офицерами приняли решение вступить в 1-ю армию. Из лагеря в Киверцах мы направили письмо в Военный совет 1-й Польской армии в СССР. Его подписали триста сорок девять офицеров, подофицеров и рядовых 27-й дивизии АК. В письме, которое было опубликовано газетой 1-й армии «Звыченжимы» («Мы победим»), говорилось:
«Трудно выразить простым солдатским языком чувства, которые охватили нас, когда мы впервые встретились с бойцами и офицерами 1-й Польской армии в СССР. В ее рядах мы сможем продолжать борьбу с гитлеровскими захватчиками.
Отрезанные линией фронта и находясь под влиянием враждебной пропаганды, мы имели весьма ограниченные и, что еще хуже, извращенные сведения о польской армии в СССР. Благодаря сердечной и дружеской заботе, которой наши братья окружили нас в лагере, мы подробно познакомились с целями и задачами Союза польских патриотов, с историей 1-й Польской армии в СССР. Союз польских патриотов и 1-я армия поставили перед собой задачу объединить весь народ для борьбы с фашистской Германией. Понимая, что единство народа выковывается в огне борьбы с захватчиками, мы со всей решимостью осуждаем тех, кто препятствует объединению всех сил народа во имя борьбы за свободу и независимость нашей Родины. С большой радостью мы вступаем в ряды 1-й Польской армии в СССР, объединяя свои силы с теми, кто уже на полях под Ленино в героической битве доказал свою любовь к Родине и ненависть к врагу».
Газета «Звыченжимы» уделила бывшим партизанам 27-й дивизии АК много внимания. Еще во время нашего пребывания в лагере под Киверцами и позднее, когда мы были уже в частях 1-й армии, на страницах газеты появлялись статьи о нас. Мы внимательно читали их, и, должен признаться, содержание, а главное — сердечный тон этих статей в значительной степени повлияли на формирование наших взглядов. С волнением знакомились мы с передовыми статьями «Польский солдат в бою», «Братья, приветствуем вас в наших рядах». В этих статьях можно было, в частности, прочитать:
«На днях мы встретились с бойцами одной из частей Армии Крайовой, которые пробились через линию фронта. Это замечательные солдаты. В груди у них бьется непоколебимое сердце поляка. Они благодарны советским солдатам, радостно приветствуют нашу армию, о существовании которой не имели представления.
…Солдаты 27-й дивизии Армии Крайовой почти полгода сражались вместе с советскими партизанами, вместе с частями Советской Армии, действуя вопреки пропаганде санационных органов, насаждавших ненависть к нашему восточному соседу. Они делали это, не обращая внимания на инструкции лишь об условном взаимодействии с Советской Армией, поскольку этого требуют правильно понимаемые национальные интересы Польши».
Быстро пролетели июньские дни в лагере под Киверцами. Мы познакомились с прообразом будущей Польши, программу создания которой разработали польские коммунисты — организаторы 1-й армии и вооруженной борьбы в оккупированной стране. Мы поняли, что наше место — в рядах 1-й армии. Помню, как однажды капитан Лысаковский собрал группу самых молодых партизан — пятнадцати-шестнадцатилетних подростков — и предложил им остаться в Луцке до момента освобождения их родных мест. При этом он сказал: если мы хотим, можем вступить добровольцами в 1-ю армию. Только один парень и одна девушка, имевшие близких родственников в Луцке, заявили, что поедут туда, остальные же попросили принять их в части 1-й армии. Поскольку я много слышал о боевых делах костюшковцев, прославившихся в бою под Ленино, я выразил пожелание, чтобы меня направили в 1-ю пехотную дивизию имени Тадеуша Костюшко. Капитан Лысаковский обещал выполнить мою просьбу и свое обещание сдержал.
В конце июня мы получили польскую форму и торжественно приняли присягу в присутствии генералов Берлинга и Завадского, а также представителей Советской Армии. Потом состоялся солдатский обед, который прошел в атмосфере сердечности.
Во время церемонии принятия присяги был прочитан приказ командующего 1-й армией, подтверждающий все звания и награды, полученные в партизанских отрядах. Шесть подофицеров были произведены в хорунжие, многим были присвоены очередные воинские звания.
На следующий день мы получили направления в части 1-й армии.
Довольно большая группа бывших партизан прямо из лагеря под Киверцами поехала в офицерские училища.
До сих пор мы встречались главным образом с офицерами 1-й армии, а теперь нам предстояло узнать ее рядовых бойцов. Приняли нас в полках 1-й армии исключительно сердечно. Вместе с восемью партизанами я попал во 2-й батальон 2-го пехотного полка. Помню, с каким радушием принял нас командир батальона советский офицер капитан Прыгун. Он поговорил с каждым, расспросил, чем мы занимались в партизанском отряде, каково наше образование, боевая подготовка. Затем собрал командиров рот и распределил по ротам, учтя при этом наши пожелания. Я был самым младшим и меньше всех ростом из нашей девятки и никак не мог решить, в какую роту попроситься. Капитан Прыгун направил меня к минометчикам. Командир минометной роты капитан Томка с удивлением заметил, что я слишком слаб для несения службы в этом роде войск, так как не смогу таскать тяжелые части миномета. На это замечание последовал ответ на русском языке: «Он миномет таскать не будет, но он умный мальчик — учи его на командира отделения».