Чтение онлайн

Хватаемся за весла. Остается преодолеть немногим более десяти метров. Я вместе с несколькими солдатами спрыгиваю за борт. Находясь по горло в воде, толкаем понтон и амфибию к берегу. Высаживаемся на правом фланге плацдарма, под носом у немцев. Быстро переносим телефонную линию влево, собираем раненых и снаряжение и окапываемся в песке. Телефонисты, переползая с места на место, устанавливают телефонный аппарат.

— Гражданин поручник, есть связь! — громко докладывает плютоновый Яшек. — Слышимость вполне приличная.

На крошечном плацдарме царит неописуемый хаос. Число переправившихся быстро растет, и на берегу становится все теснее. Окоп налезает на окоп. Каждый взрыв мины или снаряда означает новые жертвы. Больше нельзя ждать ни минуты. Командир батальона капитан Вацлав Залевский поднимается с пистолетом в руке и с криком «Роты, вперед!» первым бросается в атаку.

Старший адъютант батальона поручник Генрик Буслович, только что спрыгнувший с понтона на берег, руководит по телефону огнем артиллерии, которая ведет огонь с восточного берега.

Я побежал за командиром вместе с двумя радистами и рацией. Взбираемся на дамбу. Роты продвигаются вдоль нее в левую и правую сторону. Немцы, атакованные с флангов, поспешно отходят. Через четверть часа ширина плацдарма увеличивается почти до километра.

За дамбой начинается болотистая местность, рассеченная глубоким каналом, который тянется параллельно Одеру. Через канал переброшено несколько срубленных деревьев. 4-я рота под командованием подпоручника Ковальского переправляется по ним на другую сторону. Туда побежал замполит батальона поручник Зброжек. Не успел я добраться до половины импровизированного моста, когда бежавший впереди боец так раскачал ствол, что мы оба потеряли равновесие и рухнули в ледяную воду. Вторично за этот день я промок до нитки. Несмотря на пронизывающий ветер, обмундирование пришлось сушить на себе. Хорошо, что обо мне позаботился рядовой Янковский: он укрыл меня сухой шинелью, снятой с одного из убитых бойцов.

Перебежками, под непрерывным вражеским огнем добираемся до небольшого фольварка. Телефонисты подтягивают сюда линию. Но связи пока нет. Очевидно, где-то перебит осколком провод. Посылаю патруль с заданием устранить повреждение. Радиостанция действует безупречно.

Начинаем атаку в направлении на Нойрюдниц. Метрах в тридцати перед нами возвышается железнодорожная насыпь, ведущая к взорванному мосту через Одер. Немцы вели из-за насыпи убийственный огонь из пулеметов и минометов. Несколько наших атак кончаются неудачей. На открытой местности появиться невозможно. Срочно нужна серьезная поддержка артиллерией, а у нас под рукой всего лишь две маленькие противотанковые сорокапятки и восемь 82-миллиметровых минометов. Из-за близости противника от наших передовых порядков артиллерия с противоположного берега Одера помочь нам уже не могла.

Взводом противотанковых орудий командовал мой однокашник по училищу подпоручник Збигнев Сеницкий, который прибыл в батальон, когда мы находились у Щецинского залива.

Бойцы заняли оборону вокруг фольварка. Командир батальона собрал командиров рот в один из домов. Разложил на столе карту, четко поставил перед ними задачу: подготовиться к ночной атаке немецких позиций, расположенных вдоль насыпи. Начинать атаку должна была штурмовая группа в составе тридцати опытных солдат под командой хорунжего Генрика Хмары. Сразу после того как группа захватит насыпь, в дело вступит весь батальон. При этом одна из рот должна нанести удар в направлении моста и овладеть им.

Солдаты тщательно подогнали снаряжение, чтобы не выдать себя шумом. Ровно в час ночи группа скрытно двинулась в сторону насыпи. Гитлеровцы вели беспокоящий огонь, но ничто не говорило о том, что они заметили наши приготовления. Медленно, шаг за шагом, группа приближалась к позициям немцев. Наши бойцы были обнаружены перед самой насыпью. В небо взлетели осветительные ракеты, затрещали выстрелы. Но было уже поздно. Солдаты забросали окопы противника гранатами и с громкими криками «ура» ворвались на насыпь. Гитлеровцы в панике бежали, бросив почти все тяжелое оружие и боеприпасы. Вскоре к насыпи подоспели и роты. В окопах с интервалом несколько метров стояли немецкие пулеметы, коробки с пулеметными лентами и запасные пулеметные стволы. Кое-где узкие траншеи перегораживали трупы гитлеровцев. Наши потери были таковы: один человек убит и несколько ранено.

Рассветало. До деревни Нойрюдниц оставалось около трех километров. В утреннем тумане можно было различить крыши домов. Роты, растянувшись цепью, двинулись вперед по полузатопленным полям и лугам. Они забрали брошенные пулеметы и фаустпатроны.

Збышек Сеницкий тем временем мучился со своими пушчонками, которые буквально тонули в грязи. Ни грузовиков, ни лошадей на плацдарме у нас не было, и тащить орудия приходилось на руках. Несмотря на нечеловеческие усилия артиллеристов, поспеть за пехотой они не могли. Командир батальона приказал им или ждать, когда на правый берег переправят конные упряжки, или раздобыть лошадей у немцев. Артиллеристы догнали нас только на следующий день.

Мы продолжали идти вперед. Ни справа, ни слева я никого не видел, хотя знал, что на нашем левом фланге должен наступать 1-й батальон капитана Новитного. Очевидно, он где-то застрял. Мои телефонисты тянули за батальоном линию связи.

До Нойрюдница оставалось около километра, когда на поле посыпались мины. Огонь был настолько интенсивным, что двигаться вперед стало невозможно.

4-я рота вместе с командованием батальона заняла оборону в ложбине, где когда-то было озерцо. На дне ложбины выше щиколоток стояла грязь. 5-я рота под командованием подпоручника Красновольского окопалась по берегу канала, пересекавшего поле, а 6-я вместе с минометной ротой заняла оборону непосредственно за нами. Нельзя было выкопать более или менее глубокого укрытия, так как сразу под поверхностью почвы выступала вода. Огонь все усиливался, а мы были у противника как на ладони.

Вскоре со стороны деревни к каналу приблизились два самоходных орудия «пантера». Они начали обстреливать наши позиции. Огонь из противотанковых ружей оказался неопасным для них. Обстановка сразу осложнилась. Росло число убитых и раненых.

Командир 4-й роты послал четырех добровольцев с панцерфаустами с приказом уничтожить «пантеры». Солдаты поодиночке ползли к изрыгающим огонь стальным чудовищам, стоявшим метрах в двухстах от нас. Гитлеровцы заметили их и обстреляли из пушек и пулеметов. Двое бойцов были убиты, а двое неподвижно распластались на поле. Мы думали, что и они погибли, но вот один из них метким выстрелом зажег самоходку. Второй боец встал, прицелился и выстрелил, но, к сожалению, промахнулся. В следующее мгновение его скосила пулеметная очередь. Смельчак был тяжело ранен.

«Пантера» задним ходом начала отступать. Трое гитлеровцев выскочили из горящей машины. Одного еще при выходе из люка удалось поразить из противотанкового ружья, а двое бросились бежать. Однако и их настигли меткие очереди пулеметчиков роты подпоручника Збигнева Фургалы.

Минут через двадцать справа от нас появилась большая группа солдат, наступавших параллельно берегу Одера в направлении построек, видневшихся на горизонте. По всей вероятности, это был один из батальонов 18-го пехотного полка, сформированного из молодых, еще не обстрелянных солдат.

При приближении к постройкам они попали под ураганный обстрел. Из домов выскочило несколько десятков гитлеровцев. Они сразу же бросились в контратаку. Молодые солдаты стали отходить. Противник, осмелев, начал преследование. Вскоре они миновали нас справа. Нас отделяло от них довольно большое расстояние, и мы могли обстрелять их лишь из противотанковых ружей. Гитлеровцы повернули на нас. Командир батальона запретил стрелять без его команды. Напряжение росло. Мы решили как следует проучить обнаглевших гитлеровских вояк. Ведя беспорядочную стрельбу на ходу, они подошли уже совсем близко. В небе ярким цветком вспыхнула красная ракета. Мы открыли ураганный огонь из автоматов и пулеметов. Менее чем в ста метрах от нас выросла гора трупов. Оставшиеся в живых гитлеровцы бросились бежать. Однако мало кто из них уцелел.