Чтение онлайн

Судовой боцман во время рейса раздал нам инструкцию, с которой мы должны были немедленно ознакомиться. В ней объяснялось, что следует делать во время тревоги.

Гдыня — типичный портовый город. В течение двух дней мы грузили продовольствие, запасались пресной водой, произвели генеральную уборку судна. Мы готовились к рейсу, во время которого должны были посетить все крупнейшие польские порты.

Во второй половине июля пришел приказ выходить в море. По сигналу учебной тревоги мы бегом заняли свои места. Командиры докладывали о готовности на главный командный пункт.

Загудел двигатель. «Искра», блестевшая чистотой и белизной, отходила от пирса. Мы миновали волнорез, подавая на наблюдательный пункт свои опознавательные знаки. В открытом море дул сильный ветер. Гдыня осталась позади. Вдруг раздался сигнал: «Тревога — поднять паруса».

Мы рассыпались по палубе.

Командиры подгоняли нас и докладывали на главный командный пункт:

— Фок готов!

— Грот готов!

— Бизань готова!

— Поднять паруса! — последовала команда.

Мы бросились к фалам. При каждом движении раздавался свисток боцмана.

В соответствии с боевым расписанием при команде «К парусам!» я снимал чехол с компаса, стоя на подветренном борту. Вдруг ко мне подскочил среднего роста молодой подофицер и крикнул:

— Уходи на наветренный борт!

Стоя на наветренном борту, я обернулся и увидел, что подофицер стоит на подветренном. «Меня выгнал, а сам занял мое место», — подумал я. Шквал ударил в паруса. Вдруг на судне раздались короткие гудки. Кто-то крикнул: «Человек за бортом!»

— Спустить паруса! — раздалась команда.

По судну пронеслось, что за бортом оказался мой командир.

Через несколько секунд тонущему был сброшен спасательный круг, однако ветер и волна гнали его в другую сторону.

— Право руля! — раздалась очередная команда.

Судовой боцман приготовил шлюпку для спуска на воду. Когда она коснулась поверхности воды, матросы налегли на весла. Полкабельтова отделяло нас от тонущего боцманмата [16] , когда он вдруг ослабел и стал погружаться в воду. Потерял сознание. Еще двадцать метров… десять…

— Чем его выловить? — закричал кто-то.

Вдруг с борта «Искры» в воду бросился матрос из машинного отделения и поплыл к тонущему. Погрузившись, он вытянул… фуражку. Боцманмат скрылся под волнами.

— Бросить якорь! — приказал командир.

«Искра» стала на якоре на том месте, где утонул боцманмат.

— Жаль парня, — услышал я голос матроса.

— Жаль, — повторил второй и добавил: — У него молодая жена и ребенок.

«Искра» с приспущенным флагом качалась на якоре. О несчастном случае по радио сообщили в Гдыню. Буксиры с водолазами начали поиски.

…Пошел второй год обучения. Закончились общие предметы. Приступили к новым: астрономии, технической и тактической навигации, интегральному и дифференциальному исчислению; аналитической геометрии, подводному оружию…

Каждый день был заполнен шестью часами лекций и четырьмя часами самостоятельной подготовки.

В это же время мы пережили радость: наше училище было переименовано в Высшее училище военно-морского флота. Мы были горды тем, что стали слушателями первого высшего военно-морского училища в народной Польше.

— Через два дня выходим в море, — сказал начальник курса подпоручник Лис, выпускник нашего училища.

— В какие порты мы зайдем? — спросил кто-то из курсантов.

— Пойдем в Таллин, Ригу и на Северное море, — ответил подпоручник.

Мы пополняли запасы провизии, воды и угля. Это был один из самых интересных рейсов. После возвращения за хорошие результаты вместе с другими товарищами мне присвоили звание мата [17] .

Начался третий год обучения на штурманском факультете. Прошли осень, зима. Наступила весна. В июне мы сдали экзаменационную сессию.

С несколькими товарищами меня направили на эсминец «Буря», где мы выполняли различные специальные задания. В соответствии с планом наш корабль в сопровождении «Молнии» выходил в море на учения.

Солнечным утром мы покидали порт и направлялись в Балтийск.

Когда возвратились из рейса, провели несколько недель на эсминце. Через три месяца я с товарищами вернулся в училище и был назначен командиром взвода курсантов.

После государственных экзаменов меня направили на офицерскую стажировку на сторожевой катер. Время стажировки пролетело очень быстро. В один прекрасный день пришел приказ о возвращении в училище. Потом началась подготовка к выпуску. Мы получили офицерское обмундирование.

Наконец настал торжественный день. Я получил офицерское звание.

Назначили меня на должность флаг-офицера артиллериста в отряде катеров пограничных войск. Этим назначением я очень гордился.

Поезд подошел к станции. Я осмотрел перрон. Дорога была вымощена булыжником, а тротуар разрушен. Восточный ветер поднимал в воздух песчинки и бросал их в лицо. Так встретил меня город, в котором я должен был служить.

Несколько дней ушло на ознакомление с обязанностями флаг-офицера, составление новой документации, посещение кораблей. Я распорядился вести учет боеприпасов, что было встречено не очень доброжелательно.

— Это не то что раньше, — говорили подофицеры. — Мы стреляли «досыта» — не было никаких ограничений.

— Все меняется, — ответил я.

Несколько месяцев спустя я поехал в Любартувский повят. Там в одной из деревень жила знакомая девушка. На следующий день в ЗАГСе мы заключили супружеский союз.

Я сидел в ярко освещенной комнате за столом. В ту душную августовскую ночь никто не звонил. Я расстегнул пуговицы, ослабил галстук.

— Связной, — окликнул я матроса, — идите спать, но только не раздевайтесь.

— Слушаюсь, гражданин поручник!

Я остался один. Встал из-за стола и начал ходить по комнате. Неожиданно зазвонил телефон. Я поднял трубку.

— Оперативный офицер отряда слушает.

— Говорит оперативный офицер бригады, — раздалось в трубке. — В квадрате… — сообщил он точные данные, — нарушена морская граница.

— В каком направлении? — спросил я.

— С суши на море, — продолжал оперативный офицер звонким голосом, — в двадцать три часа, а сейчас час времени, то есть два часа назад. Преступник воспользовался моторной лодкой. Действуйте.