Чтение онлайн

«Вот что, Надюша, - подозвал Коняеву инструктор.
– Приходи-ка завтра вечером на стадион. Попробуем позаниматься…»

Занятия не прошли даром. Через три года на городских соревнованиях Коняева метнула копьё уже на двадцать метров дальше. Знаменитый киевский тренер Зосима Синицкий, чьи ученицы не раз побивали мировые рекорды, опытным глазом оценил способности этой худенькой девушки. Он заметил её прирождённое умение мгновенно распрямляться, как спущенная стальная пружина, видел гибкость её тела, силу броска. Синицкий посоветовал Наде поступить в Институт физической культуры.

«Я не хочу предсказывать, - сказал он, - но мне кажется, что когда-нибудь вы будете устанавливать рекорды. Если, конечно, будете заниматься всерьёз», - добавил он.

Но до рекордов было ещё далеко. Конечно, Надя занималась всерьёз. И не только лёгкой атлетикой. Много времени она отдавала гимнастике, акробатике, спортивным играм, лыжам, гребле. Чтобы укрепить мышцы живота и спины, ей приходилось даже упражняться со штангой, которую подымают тяжелоатлеты. Правда, с самой лёгкой.

Но как медленно улучшались её результаты! Копьё летело на тридцать шесть… тридцать восемь… тридцать девять… сорок метров…

А тут ещё науки! Не знаешь: то ли бежать на тренировку, то ли садиться за учебники и готовиться к зачёту. Был такой трудный день, когда Надя совсем отчаялась. Она решила бросить институт и целиком отдаться тренировке. Об этом она сказала Синицкому.

Добродушное лицо тренера стало каким-то чужим и холодным.

«Ну что ж, - сухо ответил он, - дело твоё. Но только знай: отступишь здесь - потерпишь поражение и на поле. Человек без воли никогда не станет чемпионом».

И Наде стало стыдно за свою минутную слабость. Она сдавала экзамены и тренировалась, а когда началась зима, не бросала тренировок и упрямо метала копьё на опустевшем заснеженном стадионе…

Летом 1954 года на киевском стадионе имени Н. С. Хрущёва происходили соревнования.

На зелёном поле судьи расставили флажки. Вот голубой флажок. Это - рекорд республики. До этого места метнула когда-то копьё лучшая атлетка Украины. Подальше - красный флажок. Это - рекорд Советского Союза. Ещё дальше - белый флажок. Забросишь копьё за него - и мировой рекорд будет твоим.

Надя нервничала. Что-то у неё сегодня не ладилось. На пробных бросках копьё никак не хотело лететь дальше сорока трёх метров. Неужели она уйдёт с поля с таким жалким для неё результатом?

Она вспомнила, как говорил ей тренер:

«Чемпионы не отступают никогда».

Так что же? Может она стать чемпионкой или нет?

Надя вышла на дорожку ещё раз. Собрав всю свою волю, она уняла нервную дрожь в коленках. А когда её ладонь ощутила прохладную поверхность древка и лёгкое копьё упруго закачалось в руке, Надя вдруг почувствовала пришедшую наконец уверенность. Бросок будет рекордным! И сразу она стала спокойной и точной.

Глубоко вдохнув воздух, обхватив пальцами послушное древко, Надя побежала, все ускоряя шаги. Вот она - заветная черта… Надя отклонилась, далеко отвела руку и, вложив все силы в бросок, метнула копьё вперёд…

Сверкая на солнце блестящим наконечником, копьё пронеслось над зелёным полем стадиона и, описав пологую кривую, вонзилось в землю далеко за белым флажком.

Судья с рулеткой подбежал к вздрагивающему древку.

«Пятьдесят пять метров одиннадцать сантиметров!» - запыхавшись, крикнул он.

Это был новый мировой рекорд!

Есть древняя инпийская сказка о сороконожке.

«Однажды сороконожка танцевала на солнце на опушке леса.

Старая завистливая жаба сидела в тени большого камня, смотрела на сороконожку и злилась. Ей было обидно наблюдать, как ловко перебирает плясунья всеми своими многочисленными ножками. Но съесть её она не могла: сороконожки очень тверды и ядовиты.

И вдруг жабе пришла в голову коварная мысль. Самым приятным голосом она спросила сороконожку:

–  Прекрасное и грациозное создание! Не скажешь ли ты мне, как тебе удаётся так замечательно распоряжаться всеми своими ножками? Откуда ты знаешь, какая ножка подымается первой, а какая двадцать восьмой? Которая из ножек опускается, когда поднимается одиннадцатая? Какая ножка двигается вместе с тридцать второй? И что в это время делают седьмая и двадцать третья?

Сороконожка остановилась. Она была хорошо воспитана и не могла оставить без ответа вопрос такой почтенной дамы. Да ей и самой стало любопытно: как же она поступает, в самом деле? Ну, вот, какую ножку надо ей сейчас поднять, чтобы продолжать свой танец?

Но она этого не знала. И чем больше она об этом думала, тем труднее ей было сообразить. Так она и осталась неподвижной со всеми своими сорока ножками».

Ты тоже оказался бы в печальном положении этой сороконожки, если бы всякий раз, прежде чем сделать шаг или поднять руку, начинал соображать: как это сделать?

Ведь различных мускулов у человека почти пятьсот. Н для того, например, чтобы сделать один только шаг, ты должен сократить или расслабить добрый десяток мускулов, да ещё привести в движение много различных суставов. И сделать все это не одновременно, а в строгом порядке.

Подумай только, как трудно, да, пожалуй, и невозможно было бы тебе ходить, если бы ты должен был обо всём этом помнить!

Но, к счастью, тебе этого не нужно. Человеческий организм устроен так, что все обычные движения мы делаем автоматически, не задумываясь. К этим движениям мы начинаем привыкать с первого дня своей жизни и повторяем их ежеминутно.

Иное дело те сложные, новые для нас движения, с которыми мы впервые встречаемся в спорте. Их нам приходится разучивать и выполнять сознательно, точно зная, какие именно мышцы и как должны работать. А затем повторять эти движения до тех пор, пока они не станут такими же привычными, как простая ходьба.

Чтобы привыкнуть выполнять те или иные движения автоматически, не задумываясь, спортсмены проделывают их сотни и тысячи раз.

Игроки сборной команды СССР по баскетболу упражняются в бросках каждый день, и каждый из них во время тренировки должен бросить мяч в корзину не меньше двухсот раз!

Ещё труднее заучить не одно отдельное движение, а сочетание нескольких.

Добиться, скажем, того, чтобы всякий раз, когда одна нога отталкивается от земли, мышцы другой ноги расслаблялись.

А без этого никогда не выдержать бега на дальнюю дистанцию.

Почему Феодосий Ванин мог пробежать сорок километров?

Потому что его ноги на бегу поочерёдно отдыхали.

Пока одна нога делала шаг, другая была расслаблена.

Или почему, скажем, Бируте Залагайтите может так далеко метнуть копьё?