Чтение онлайн

Примерно через час к востоку над холмами поднялась почти полная луна, она осветила призрачным светом поляны и длинные прогалины, бросила причудливые тени среди деревьев, оставила заводи темноты в углублениях и лощинах. Дикие лошади шли все дальше вверх, через лес, не показываясь нигде на открытых местах, пока почти не дошли до пастбища.

Само собой разумеется, Таура остановился и осторожно выглянул между деревьев прежде, чем выпустить остальных на яркий лунный свет. На этот раз человек хорошо спрятался, но при этом он отчетливо увидел, как серебристый красавец вышел из-за деревьев, и у охотника перехватило дыхание, когда он увидел следующую за жеребцом юную Золотинку.

Лошади пересекли освещенную луной поляну, вошли в лощину, поросшую черными эвкалиптами сэллн, похожими на акацию, и опять скрылись под ниспадающей листвой, среди темных стволов и нет вей, под гирляндами испанского мха ломоноса.

Человек подождал немного, а потом пересек открытую поляну, въехал в гущу черных акаций и двинулся вслед за лошадьми.

Табун уже мирно пасся, разойдясь по широкой долине, когда вернулся Таура. Младшие жеребята спали на траве, кобылы спали, стоя над ними. Но Бун Бун бодрствовала и тихонько заржала. Завидев лошадей, идущих с Таурой, она занервничала и встала над своим молочно-белым жеребенком, закрыв его собой. Когда в долину, наполненную лунным светом, зашли все новопришедшие, образовалась целая толпа.

Таура первым услыхал звяканье удил. Он поднял голову и увидел всадника.

— Уходите! — распорядился он. — Разделитесь, не держитесь вместе!

Когда Золотинка тронулась было за ним, он оскалил зубы и отогнал ее в другую сторону. Человек мог перепутать их в неверном лунном свете и не знать, кого преследовать. Если он погонится за Золотинкой, Таура считал, что сумеет вмешаться, запутать охотника, сам же он был как нельзя более уверен, что избежит веревки.

Человек, конечно, погнался за Золотинкой. Он решил преследовать именно ее, думая, вероятно, что если поймает ее и привяжет, то, может, и дружа ка ее после удастся поймать. Он уже настигал Золотинку и уже приготовил лассо, как вдруг перед ним оказались две светлые лошади, и они так извивались, менялись местами, увертывались и плясали, что он совершенно растерялся и не мог разобрать, кто тут кто. Но все-таки человек этот многому уже научился с тех пор, как начал охотиться за Таурой. Прежде всего он наловчился обращаться с лассо. Пока они все трое скакали, он несколько раз мог заарканить Тауру, и Таура это знал, но человеку-то была нужна Золотинка.

Самый опасный момент был перед полосой леса. Там, как понимал Таура, охотник накинет веревку на любого из них, только чтобы не упустить обоих.

Сердце у Тауры колотилось от страха и гнева. До черных в лунном свете деревьев оставалось всего несколько ярдов. Всадник почти поравнялся с ними.

— Остановись внезапно, развернись, а потом беги опять к лесу, — велел он Золотинке, сам же бросился наперерез преследующей лошади.

Человек быстро сообразил, что все равно не успеет нагнать кобылку до того, как она достигнет леса, где ее скроет темнота. Веревка свистнула в воздухе и обвилась вокруг шеи Тауры.

С воплем ярости и страха жеребец быстрее чем когда-либо помчался прямо к деревьям, и всадник не удерживал его, а наоборот, Таура тащил его вместе с конем за собой в своем сумасшедшем беге.

Таура словно обезумел от ощущения врезавшейся ему в шею веревки и, охваченный внезапным отчаянным ужасом быть пойманным, думал сейчас только о спасительной темноте леса. Он мчался среди деревьев, ветви больно хлестали его по морде, стегали по бокам, по крупу. Таура был слишком напутан, чтобы соображать, но инстинктивно, не раздумывая, пригнул голову и нырнул в туннель, образуемый ветвями снежных эвкалиптов.

Он услыхал позади себя сильный треск и голос человека. Затем веревка ослабла. Таура даже не сразу понял, что охотник больше не удерживает его. Но веревка по-прежнему оставалась у него на шее, вселяя в него страх. Конец веревки часто цеплялся за что-нибудь, и тогда ему рывком задирало голову. Он не сознавал, чем ему это грозит, и продолжал бешено скакать. Наконец Таура понемногу успокоился, лошади позади не было слышно. Постепенно он замедлил бег и остановился. Тянущийся за ним конец веревки все еще был свободен. Таура попытайся стащить петлю с шеи, но узел затянулся очень сильно, и он не мог его ослабить. В отчаянии он безуспешно старался сбросить веревку как можно скорее, он не хотел терять время, боясь, что человек опять начнет преследовать его. И его начал волновать вопрос — где Золотинка?

Таура пустился бежать поперек склона среди деревьев, но теперь был уже способен соображать: веревка все время цеплялась за ветки, и ему стало ясно, что безопаснее передвигаться по открытым травянистым полянам. Очутившись на длинной прогалине, он побежал рысцой в том направлении, которое, Я как он надеялся, могло привести его к Золотинке. Он сперва не знал, безопасно ли тихонько заржать, но все-таки заржал и постоял, прислушиваясь. Ни звука в ответ, ни впереди, ни сбоку. Но и сзади, где мог находиться всадник, ничего не было слышно.

Деревья отбрасывали длинные тени поперек прогалины. Внутри леса была густая темнота, но вдоль опушки деревья серебрились, а листва шевелилась под легким ветерком, как живая, как будто сотни ног светлых лошадей танцевали под музыку гор.

Таура побежал дальше. Но через какое-то время опять остановился и заржал. Уши его были направлены вперед, чтобы не упустить ни малейшего звука. И вот он донесся с прилетевшим ветерком, и это, безусловно, отозвалась Золотинка, а затем он услыхал более низкое ржание Бун Бун.

Таура с облегчением фыркнул и пустился легким галопом, но не очень быстро, опасаясь резкого рывка, если веревка зацепится в зарослях.

Он еще раз заржал, и кобылы ответили ему. Вот наконец и они. Бун Бун при виде веревки, свисающей у него с шеи, разом остановилась и попятилась, но Золотинка, немножко пощипав его за плечо, тут же принялась растягивать зубами скользящий узел.

Много времени это у нее не заняло. Таура оказался на свободе! Душистый ветерок сделался еще ароматнее, холодное сияние луны на трепещущих листьях приводило в восторг, ощущение снежной травы под ногами и сладкий вкус воды в ручье казались лучше, чем когда-либо раньше.

Таура пил и пил, как будто хотел впитать всю ту свободу, которой чуть не лишился.

Этой ночью табун Тауры не собирался вместе, и утром Таура опять отправился на пастбище искать лошадей.

Воздух был свежий, чистый, обновленный ночь. Таура испытал прежнее желание вскочить на верхушку утеса и протрубить о своей радости быть живым и свободным. Он видел, как завитки тумана поднимаются с поверхности реки и уносятся легкий ветром в никуда, слышал, как птицы-лиры подают голос в зарослях вдоль ручья, и сердце у него на миг остановилось, когда одна из них вздумала подражать щелканью кнута. Он сразу успокоился, когда птица свистнула, а потом залаяла. Всадник всегда был без собаки, это просто птица-лира решила развлечься ранним утром.

Таура ступал так тихо, так осторожно, что даже мамаша динго, игравшая со своими щенками в пятне солнечного света, не слыхала его шагов.

— Me бойся, тетушка, ничего плохого я не сделаю твоим красивым деткам, — успокоил он ее. — Скажи-ка, ты не видела поблизости никаких людей?

— Видела одного вчера поздно вечером, шел пешком к реке в миле отсюда, вел хромую лошадь., От него пахло кровью. Он разбил голову, а у лошади текла кровь из плеча.

Таура кивнул в знак благодарности, обнюхал щенков и очень вежливо еще раз похвалил их красоту. Затем он пустился дальше в путь уже с большей уверенностью.