Чтение онлайн

– Нет, не боюсь. Не думаю, что я вообще могу бояться. Ты научила меня некоторым эмоциям, но не этой. Страх, как и боль, - защитная реакция. Я не чувствую ни боли, ни страха. Видимо, я не предназначен по большому счету для самозащиты.

– Не надо, - сказала я, - так уже хуже.

– Да, я понимаю.

– Нам нельзя выходить, - снова повторила я.

– Долго?

– Не знаю.

– А еда, а квартплата?

– Тогда я пойду одна.

Я сжала его запястье - текучее движение сильных пальцев в ответ на мою хватку.

– Пожалуйста, не спорь со мной, - попросила я.

– Я и не спорю, - ответил он. Лицо его было угрюмым.

Мы долго простояли так, не двигаясь, в темноте.

Грубо возвращенные к реальности, мы не выходили из квартиры пять дней. Это было страшное, безнадежно замкнутое существование. Мы обсуждали странные темы, вроде того, сможет ли он защитить меня от нападения: каковы расстояния между звездами; на что похожи внутренности стен. Подумывали о том, чтобы прогуляться у развалившегося дома, но так и не рискнули. Я жила на яблоках и печенье. Надежды не было, не видно было этому конца. Наконец, меня выставило на улицу конфузное обстоятельство. Поскольку в прошлом месяце я пропустила контрацептивные уколы, у меня началась менструация, как в двенадцать лет. Я сознавала, что это может случиться, но по беспечности не приняла никаких мер. Так что скорее не голод, а необходимость соблюдать гигиену выгнала меня в этот полный опасностей мир.

Я бежала по улице Терпимости, по бульвару. Всюду мне мерещились обвиняющие глаза. Из-под навеса возле подземки вышагнула женщина и поймала меня за руку. "Вот эта сучка, которая спит с роботом". Но она сказала вовсе не это.

– Мы скучаем по вас на базаре. Люди спрашивают о вас обоих. Где он? Надеюсь, не болен?

– О нет. Сейчас просто холодно.

Я забыла, о чем еще говорили. Так, пара фраз, и она меня отпустила. Когда я вернулась домой, меня трясло. Но потом я согласилась с Сильвером, который снова и снова повторял, что все это только доказывает, что ничего не изменилось.

На следующий день я снова вышла одна. Ходила по улицам, заглядывала в магазины. Несколько раз люди здоровались со мной. Никто меня не обвинял. Напряженный проводок внутри меня ослаб и провис. Отречение Э.М. было слабой волной, которая ударилась о берег города и откатилась, никем не замеченная.

Сидя по-турецки на латунной кровати и тихонько наигрывая на гитаре, он сказал мне:

– Завтра выйдешь еще раз, и если ничего не случится, вечером пойдем вдвоем. В качестве эксперимента.

– Нет...

– Да. Или ты скатишься до того, что будешь глотать свечи, как голодная кошка.

И на следующий день я вышла часа в три дня. Я шагала по замерзшим тротуарам, свернула в пассаж, где мы выступали в первый раз и я так боялась петь. Как будто это так страшно - петь.

Я оглядела пассаж. В арочном проходе никого не было, но люди спешили туда-сюда, в магазины и из магазинов. С одного из выступов наверху свисала длинная прозрачная сосулька, направленная как стрела, туда, где стояли Джейсон и Медея, глядя на меня с непроницаемыми улыбками.

– Привет, Джейн.

– Привет, Джейн.

– О-о, какое у тебя серебряное лицо.

– Да, Джейн, чересчур серебряное. Грим или это от него подхватила?

Сердце дико заколотилось о ребра, дыхание спуталось в горле, я попыталась контролировать свой голос - я этому училась, когда начинала петь. Но у меня это плохо получалось.

– Кого подхватила у чего?
– переспросила я.

– Батюшки, - сказал Джейсон, - какая безупречная грамматика. У своего оригинального дружка-актера.

Знают ли они? Как они здесь оказались? Будто нарочно поджидали меня...

Не отвечай. Смени тему. Отделайся от них.

– Не холодновато ли сегодня?
– произнесла я.

– Это тебе-то в таком шикарном плаще?

– Это его?
– осведомилась Медея.

– Чей?

– Твоего невоспитанного приятеля.

– У меня много невоспитанных приятелей.

– О, - сказала Медея.
– Уж не нас ли она имеет в виду?

– Она не хочет о нем говорить. Очевидно, ссора любовников. Какой позор, что приходится жить с ним в этих трущобах.

Знают. И, кажется, знают все. Но известно ли им, где именно я живу? Где Сильвер? Как они...

– Если вы говорите о том рыжем, которого видели на мосту, - сказала я, - то мы с ним в самом деле разошлись. Он уехал на восток.

– На восток?

– Уехал из штата.
– (Как Совэйсон и Э.М. с их новой линией машин для фермеров).
– Представилась хорошая возможность получить хорошую роль.

– И оставил тебя совсем одну? В этих трущобах?

– Джейсон, - сказала я.
– Ну, с чего ты взял, что я живу где-то здесь?

– А как же. Ты ушла от матери, и мать остановила действие твоего полицкода, заморозила кредит и все такое. Потом мы тут поспрашивали в округе. Тебя описали во всех деталях - тощая, выбеленные волосы. Слышали мы и о том, что вы поете на улицах вместе с дружком, который уехал на восток. Как это смело, если не умеешь петь. Вы это делали так же, как и мы? Нам сказали, что вы ходите сюда, в этот пассаж.

Они меня искали. Возможно, без всякой другой причины - просто из любопытства и злобы. А сегодня был как раз тот день, когда мы с Сильвером обычно ходили в пассаж - и это они тоже выяснили и ждали тут специально. Кстати, я и не думала никогда, что мы приходим сюда в один и тот же день и в одно и то же время. И вот нарвалась прямо на них. Они знают, что он робот, они говорили с Египтией или Кловисом. Но... они не выяснили, где мы живем, иначе неминуемо бы нагрянули туда. (Представляю себе их ухмыляющиеся физиономии в дверном проеме.) Конечно. Никто не знал, где мы живем, мы никому об этом не говорили. Даже музыкантов, в чьи каморки захаживали, мы никогда не приглашали к себе.

– Но все же, - сказала я, - здесь я не живу. Чистая случайность, что мы встретились.

– А-а. Поразительное совпадение, - сказал Джейсон.

– Где же ты живешь, Джейн?
– спросила Медея, улыбаясь, и глядя на меня глазами кобры. Как я ее ненавидела, как были отвратительны ее голубые завитые волосы!

– Где живу? Возле Олд-Ривер.

– И ты никогда не открываешь окна?

– Нечасто.

– Там интересно.

– Да. Знаете, мне надо идти. Пока, - сказала я.

– Пока, Джейн.

– Пока, Джейн.

Когда я выходила из пассажа, они стояли вместе абсолютно неподвижно, и я едва не повернулась и не кинулась домой. Но стоило мне вдохнуть морозный воздух улицы, скрипя ботинками по снегу, как я вдруг поняла, что ускользнула слишком просто. Почувствовав легкое головокружение, я пересекла улицу, вошла в Кейси-Китченз и двинулась по проходу между кухонными приборами. Задержавшись перед хромированным миксером, я увидела на его округлой поверхности искаженное текучие изображение Джейсона и Медеи, проскользнувших в дверь.