Чтение онлайн

— Поехали.

Она, как почуяла что-то:

— Да ты не торопись, говорит, — давай расписание посмотрим, вдруг электричка не останавливается в Кусково.

А на меня то ли жара накатила, то ли ослиное упрямство, скорее всего и то, и другое, пру своё и всё тут:

— Да, поехали, там все останавливаются. Нам ехать всего две остановки, ну может, одну проедем лишнюю, ерунда.

Думать было некогда, электричка остановилась, и мы впрыгнули вместе с собаками в вагон. Сели недалеко от двери, приготовившись выходить через остановку. Лайка Казан и боксер Дэн ерзали на месте, словно заводные, в окошко тянуло незнакомыми запахами. Электричка разогналась и лихо проскочила следующую станцию, не сбавляя хода, а нам почудилось, что электричка и вовсе набирает ход. Мы переглянулись между собой, и я бодро выдала:

— Вот и отлично. Сразу остановимся в Кусково.

Однако, по матюгальнику раздался голос машиниста:

— Уважаемые пассажиры, электропоезд проследует до города Железнодорожного без остановок.

— Ёкарный бабай, — только и вырвалось у меня.

Хозяйка Дэна буравила меня глазами цвета безоблачного неба. Но поскольку она была по специальности доктором, она сдержалась, лишь по её лицу скользнула легкая улыбка, а голубые глаза прищурились:

— Расслабься. Теперь до славного города Железнодорожного нам ехать не меньше 35 минут.

Тем временем лайчонок с боксёрчиком рвались к выходу.

— Гулять, скорее гулять.

Запахи леса уже доносились в открытое окошко.

Однако поезд на всех порах мчался вперед. Больше всех возмущался Дэн. Он уже весь извёлся и теперь охал и стонал от нетерпения. Хозяйка, его успокаивала:

— Дэн, вот приедем в город Железнодорожный, сядем на электричку в обратную сторону и погуляем, — затем она посмотрела на изнывающего лайчонка, — Казаша, не ерзай, курицу пока есть не будем. Ложитесь вот ребята под лавки, и едем в славный город железнодорожников.

Собакам очень не понравилось наше предложение, они не понимали, что поезд остановить мы могли, разве что — СТОП-КРАНОМ, за что, неминуемо попали бы в отделение милиции и отделались не малым штрафом. А за гавканье на власти, штраф могли бы и утроить. Настроение у всех начало портиться.

Минут через сорок мы прибыли в город Железнодорожный и вывалились на платформу. Дэн и Казан рвались вперед:

— Скорее, скорее пошли отсюда. Вон туда в кусты и дальше…

В этот миг раздался голос диспетчера:

— Уважаемые пассажиры, через пять минут с платформы номер три отправится электропоезд до Москвы.

— Ура! Ждать не пришлось. Сейчас мы поедем обратно в Кусково.

Оглядевшись вокруг, мы поняли, чтобы попасть на означенную платформу, нужно быстро перебежать длиннющий мост и через сорок минут, мы будем в Кусково с обратной стороны. Подтянув к себе поводки с собаками, мы начали заталкивать изнывающих псов на лестницу. Псовые дружно сопротивлялись. Дэн грозно загавкал, Казан утробно зарычал. Подгоняя пинками питомцев, мы вскарабкались на мост. Протащили до нужной платформы и приготовились к посадке.

Но тут, снова раздался голос диспетчера:

— Уважаемые пассажиры, в связи с изменением расписания поезд до Москвы отправится с первой платформы через десять минут.

Кинув взор в сторону указанной платформы, мы поняли, что нужно еще раз перейти мост, вернутся на ту платформу, с которой мы только что ушли и там дожидаться поезда. Но вот как объяснить псам, что нужно еще побегать в жару по ступенькам?

Под злобное пыхтение любимцев мы потащились опять через мост. Спустились на платформу номер один. Десять минут мы с хозяйкой Дэна боролись за гордое звание «альфа». Началось выяснение с нашими питомцами, хотят ли они ещё куда-либо ехать. Оба огрызались, рычали и упирались всеми четырьмя лапами.

От нашей стайки пассажиры шарахались в разные стороны. Дэн поигрывал мускулами под тигровой кожей, Казан ненавязчиво показывал клычки и нам, и публике. Подошла электричка. Волоком затащив собак в вагон мы устроились в отдельном купе. Впрочем, желающих сидеть с нами и нашими раздраженными собаками и так не было. Электричка разогналась, проехала одну станцию, не останавливаясь, вторую, раздался голос машиниста:

— Уважаемые пассажиры, электропоезд из Железнодорожного следует до Курского вокзала с одной остановкой «Серп и Молот». Это та остановка, на которой собственно, мы садились.

Пересказывать какой нервный смех начался у моей подруги, не буду. Сколько добрых и ласковых слов я услышала о себе! Сколько яда я проглотила? Какими глазами на меня смотрели собаки и подруга! Вспомнили про Сусанина, хотя к полякам мои родственники никакого отношения не имели. Единственное, что я смогла возразить на это:

— Друзья, запомните два золотых правила психотерапии!

Правило первое. Мелкие тревоги — это пустяк. Правило второе. Все тревоги — мелкие.

Но отклика в душах остальных, конечно, не нашла. Подруга только съязвила, глядя на мою бодрящуюся физиономию и широкую заискивающую улыбку:

— Покажите мне человека, у которого ВСЕ хорошо, и я найду у него шрам после нейрохирургической операции!

В итоге на нервной почве мы достали курицу и слямзили ее поделившись с боксером и лайкой, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед ни в чем не виноватыми собакевичами. Когда мы прибыли на станцию «Серп и Молот» и выкатились на платформу, желания гулять уже не было ни у кого. В общей сложности мы прокатались два с половиной часа, вконец измучив собак и себя. Единственной отрадой в нашем путешествии и приятным воспоминанием о прогулке осталась курица. Смачно плюнув на перрон, мы отправились восвояси на свою собачью площадку. Впрочем, и там собаки гулять в тот день отказались.

Это небольшая зарисовка, но с поучительным моментом. К восьми месяцам жизни Казанчика, я поняла, что лаек нужно выматывать до полного изнеможения, именно тогда с ними становится легче управляться, да и многих подвигов можно будет избежать.

Но это отступление.

В восемь месяцев Казан начал свои побеги. Он хорошо изучил все мои действия и привычки, и теперь правильно полагал, что если имеешь хорошие мозги, можно много достичь в этой жизни не удручая свою дураковатую хозяйку и не обременяя её слабый ум, слишком активными действиями, которые она не в силах правильно истолковать. Побеги Казан совершал с регулярностью два-три дня, занимавшие по времени не менее двух-трёх часов. Делал он это так. Мы приходили на площадку, Казан делал вид, что он осматривает территорию, ждёт друзей, вынюхивает кошек, но, как только калитка отворялась, и в неё заходил кто-то из собачников, Казан пулей вылетал в калитку и скрывался со скоростью звука. За ним вылетала я, но догнать его было, все равно, что бежать за ветром. С этого времени я приобрела хорошую физическую форму, так как наматывала круги по району, боясь, что Казан, ввяжется в какую-нибудь переделку. Обычно я его находила либо на помойках, где он копался в отбросах, либо гоняющимся за бродячими псами с целью выяснить свои силы и физическую подготовку. Точнее — подраться бегал.

И вот в один из таких дней Казан убежал, а я никак не могла его найти. Обежав уже в четвертый или пятый раз весь микрорайон, обойдя все подворотни, все стоянки машин, где могли быть псы, охраняющие эти самые стоянки. Рыдая, что я не справляюсь с собственной собакой, я пробегала мимо большой заброшенной, точнее «замороженной» стройки и услышала громкий собачий лай. Сообразив, что, возможно, там Казан заварил очередную кашу, я влезла под забор стройки, потому как ворота были закрыты. Я наткнулась на прелестную картину. Рядом с большим котлованом сидела огромная стая бродяг в количестве восьми-девяти крупных разномастных псов. Стая сидела кругом, в центре круга стояла течная сука, на которой висел весь всклокоченный, с помятой шерстью мой Казан. Процесс женитьбы шёл полным ходом. Мой мальчик развязался в почти, что детском возрасте безо всякой помощи секс-инструкторов. По его виду было понятно, что даму сердца он отбил в борьбе, что он весь покусан и что псы, больше с ним связываться не желают, а поэтому уступили ему пальму первенства. Сука была страшной, облезлой и в годах. Я, было, сунулась снять его и наказать, но не тут-то было, вся стая развернулась ко мне и с глухим рычанием псы начали прижимать меня назад к воротам забора, куда я благополучно и вылезла, понимая, что здесь на стройке, мои кости найдут не скоро. Так я и просидела у ворот, не помню, сколько времени, пока не закончилась свадьба, после чего под воротами показалась довольная ушастая голова Казана. Я обругалась, треснула его поводком. Казан даже не обратил на это никакого внимания. Он покорно подставил шею, чтобы я прицепила поводок, и сам пошёл домой. Дома он навернул хорошую миску еды и завалился спать, оставив меня в глубоких размышлениях. Тогда у меня закралась «плохая мысль», — наверное, я не справлюсь с этой скотиной, и мне придётся его отдать какому-нибудь охотнику. Угу. Семена любви были посеяны глубоко.