Чтение онлайн

— Три рубля хорошая цена?

— Э-э-э, брат! Отстал ты! В прошлом сезоне купец Рукавишников за пуд три с полтиной давал. А ныне расценки куда боле!

— Что, хочешь сказать… Три с полтиной дешево? — чувствуя, как к лицу приливает горячая кровь, потухшим голосом спросил Иван.

— В этом году у любого купца по четыре с полтиной смело проси! — важно заверил Степан. — А как на щедрого скупщика попадешь, так все пять рублев дадут! А ты по какой цене продал?

— Я-то? — стараясь не казаться в глазах собеседника простофилей, замешкался Иван и быстро соврал: — Так по три с полтиной и сдал оптом…

— Ну… Это, ты, брат, продешевил! По три с полтиной в прошлый сезон брали. Надули тебя, брат! Как есть надули!

К дому приказчика Мишки Стелькина все собрались в одно время. Наталья и Мария на рынке столько разного товара набрали, что Ивану Мамаеву пришлось за ними на телеге ехать.

Соединившись во дворе, мужики единогласно решили: домой подаваться надо! Все стали собираться в дорогу. Иван Панов с Гришкой Усольцевым коней запрягают. Дед Павел в тревоге за овчинный тулуп торопится город покинуть. Однако настроение у всех бодрое: все задуманные дела сделаны. Лишь Иван Мамаев хмурый, сгорбившийся, как сухой сапог. Мужики спрашивают, в чем дело? Тот отмалчивается: потом расскажу!

На крыльцо вышел Мишка Стелькин, спросил:

— Собираетесь? Куда же на ночь глядя?

— Ничего! — подбадривая себя и всех, ответил дед Павел. — Сапоги дорогу знают! У коней копыта востры! Как-нибудь до Большой Ини доберемся. А там у нас свояк, Шурка Заструхин.

— А то ночуйте! Вон, небо хмарится. Место есть, — равнодушно продолжал хозяин без особого энтузиазма, но получит окончательный, отрицательный ответ.

Знать бы Мишке, что сейчас лежит в потайном кармане старика! Заговорил бы не так, может, в ноги бросился бы.

Выехали наши герои из ворот. На четырех подводах аккуратно уложен купленный товар. На первой телеге Гришка Усольцев с Марией едет. Вторым конем дед Павел управляет. Следом за ним Иван Мамаев. Замыкают небольшой караван Иван и Наталья Пановы.

Одну улицу проехали, другую, третью. Дорога из города прямо ведет, но Гришка Усольцев направо свернул:

— По делу надо заехать в одно место!

— Какое там дело? Шествовать в путь надо, вон, сзади тучи догоняют, снег будет. А ну, как ночь на Тараске прихватит? — противятся мужики, однако Гришка не слышит, правит коня в нужном ему направлении.

Дед Павел и Иван Мамаев остановились:

— Поезжай один, мы потихоньку вперед двинемся. Догонишь!

Иван Панов промолчал, поехал за Гришкой. Не в его правилах оставлять товарища одного в городе!

Разъехались.

Желание Григория всем знакомо. В свое время он прошел русско-японскую войну, даже имел небольшое, касательное ранение пулей в живот. О своих подвигах Гришка рассказывал мало, не любил вспоминать кровь. А вот любимое искусство пальцы не забыли! Был у Гришки товарищ боевой, играл на гармошке. Два года вместе служили. За это время Григорий пристрастился к двухрядке, проявил слух, выучился музыке, стал играть. Да так заливисто, забористо, что ноги сами в пляс пускаются. Захватывающие частушки с губ просятся. Привез Гришка с войны гармошку в родные края. Однако время порвало меха, сточило кнопки, съело нотный порядок. Отремонтировать гармошку невозможно, лучше купить другую. В этом и заключалось желание гармониста. Когда еще представится случай быть в Минусинске, и будут ли деньги?

Случилось так, что, определяя общие дела, Григорий не смог попасть на рынок. Заказать Ивану Мамаеву купить двухрядку — нет смысла. У Ивана нет слуха, на празднике пляшет невпопад, в гармониках не разбирается. Наталья и жена Мария в музыкальном деле тоже плохо соображают: что с женщины возьмешь? И все же не забыл Григорий слова Мишки Стелькина. Тот подсказал, по какому адресу в городе можно гармонь приобрести. Гришка этот адрес не забыл.

Свернули Гришка с Иваном за угол, подъехали к пятому дому справа. Слышит Григорий: за высоким тесовым забором музыка невпопад играет. Не обманул Мишка, указал правильный дом.

Остановили мужики коней, передали в руки женам вожжи, сами подошли к воротам, постучали. За заплотом умолкла гармоника, зашлепали по деревянному настилу крепкие ноги, загремел железный засов, приоткрылись тяжелые ворота. В проходе стоит здоровенный, краснолицый детина. Пахнул на мужиков застоявшимся вином:

— Чего надо?

— Ты на гармошке играешь? — спросил Гришка.

— Нет, не я, — ответил тот. — Это шуряк мой, Прошка. Вон, к завалинке прилип.

— А как гармонь зовется? Случаем, не «Вятка»?

— Спросил меня! — округлил глаза парень. — Откель я знаю? Я кнопки не тыкаю. Мое дело плясать. Вот уж чего не могу боле — все пятки в занозах! Как только заиграет шуряк, усидеть не могу, ноги сами в присядь тянут. Сил нет, а прыгать охота! А что, деньги у вас есть на вино? Так давай к нам, вместе плясать будем. А потом, если желание имеется, на кулаках разомнемся!

— Да нет, — с опаской посматривая на руки детины, ответил Гришка. — Нам бы гармонику посмотреть.

— Что же, это можно! За погляд деньги не берем, — распахивая настежь ворота, добродушно ответил парень, приглашая Гришку и Ивана за собой. — Заходи!

Прошли мужики в ограду. Гришка покраснел, руки задрожали, сердце застучало. На лавке возле дома мужик сидит. А в руках — гармошка. Не новая, но достойная глаза музыканта: черная, лакированная, «Вятка». Кнопки костяные. Меха из тонкой кожи.

Подошел Гришка к мужику, спросил:

— Дай попробовать!

Тот, не задумываясь, отдал Гришке инструмент, а сам потянулся за полной кружкой:

— Пробуй!

Накинул Гришка ремень двухрядки на плечо, умело пробежался пальцами по кнопкам. Заиграл «Коробочку», да так, что воробьи с соседнего амбара порхнули. Иван заулыбался. Детина руки раскинул, ноги кренделями выгнул, подпрыгивает. Хозяин гармошки в удивлении вскочил, как цыган вверх ладони поднял, хлопает и губами в такт музыке цокает.

Отыграл Гришка мелодию, не раздумывая, на частушки перешел. Детина заревел медведем:

— Хватит! Ноги болят! Остановиться не могу… Я же юродивый! Мне бы на кулаках, тогда — другое дело!

Оборвал Гришка мелодию, как литовкой взмахнул:

— Продайте!

— Кого? — удивился детина.

— «Вятку!».

Хозяин гармошки не успел рот открыть, а танцор уже согласился:

— Скоко дашь?

— Десять рублей, — выставил пальцы Гришка.

— Двадцать! — взвинтил цену детина.

— Двенадцать, и точка! — обрезал Григорий.

— По рукам! — согласился юродивый, выкатив глаза от неожиданной удачи.

Звонко хлопнули грубые ладони. Парень, вероятно соображая, прогадал или нет, стал царапать затылок пятерней. Иван бережно отсчитал деньги. Гришка заботливо укладывал бесценную покупку в мешок. Мужик на завалинке наконец-то сообразил:

— Моя гармошка!

— Молчи, шуряк! — принимая деньги в свои руки, оборвал его детина. — Пойду сегодня на мост за церковь, три штуки тебе таких же принесу! Даже лучше. — И, обратившись к Ивану: — Вам, случаем, еще чего надо?