Чтение онлайн

Я не ответила, и Лорен подтолкнул меня плечом, сказав:

— Все не так плохо. С обеих сторон есть семена противоположных сил. Есть тьма в Тире, но и там есть наш белый дуб в Сете — пустыне, окружающей их трон.

— Одно дерево, — вздохнула я. — А у них армия.

Всадник вдруг резко парировал:

— Ты, Целитель, знаешь, что растения лучше людей. И на все есть причины, — он успокоился. — Но если захочешь, там есть Геран, пост Хранителей на вершине гор. Они следят, — Лорен притих, избегая ужасных описаний. — Геран ближе всего живущего к их королевству. Пустыня — обитель дикости. Там все ужасно искажено. И если там провести время, ты меняешься.

— Почему с Призывателями здесь не так же? Почему те в Тире, искаженные и убивающие, не могут на это стороне стать лучше?

Он рассмеялся.

— Не ищи добра и зла, любимая. Кажется, что Равновесие — это всегда что-то хорошее. Но это просто Равновесие, в нем есть и добро, и зло. Хаос тоже не полностью злой. Это нескованные желания.

— И все же, — прошептала я, — Равновесие — источник жизни. Оно спасает.

— Да, — молчание длилось так долго, что я уже подумала, что Всадник меняет тему. Но он улегся на накидку и тихо сказал. — Желание сильно опьяняет их, — и еще тише. — Они не могут себя остановить.

От его голоса я задрожала.

— Ты оправдываешь это, — прошептала я. — А близкие тебе люди… что с ними?

— Что еще рассказать?

— Нет, — я оказалась над ним, упершись в руки по бокам, и настояла. — Не щади меня, Всадник. Это твоя история, что сделала тебя таким. Я хочу знать.

Он смотрел на меня, синие глаза потемнели из-за ночи, волосы были черными на моей бирюзовой накидке. Но его лицо было светлым и сильным, на нем залегли тени из-за печали прошлого.

Лорен, похоже, думал о том же. Он улыбнулся и коснулся нежным пальцем моего лба.

— Я не хочу осквернять эту красоту грустными историями.

— Меня сложно запугать. Рассказывай.

Он бы отказался снова, но я опустилась ниже и жадно поцеловала его. Он вздохнул.

— Ты сама выбрала. Закрой глаза, Эви Кэрью.

Я послушалась, устроившись рядом с ним. Лорен начал рассказ, шепча мне на ухо, словно это была сказка на ночь. И я представляла все, словно была там сама, и все было ярким, но не радостным.

* * *

Крыши Тира когда-то сверкали богатством его шахт: рубинами, изумрудами, опалами, гранатами, сапфирами, серебром, медью и золотом… Город потрясающей красоты, так любимый его творцами. Работа была тогда в радость, а не для материального блага, и посетители в первую очередь оценивали красоту, а не богатство зданий. Тир выделялся посреди долин Дан, словно маяк, приглашал всех путников, кто хотел обменяться знаниями и поторговаться товарами. Город был полон традиций и людей. Хранители жили там открыто и свободно.

Веками царила красота. Но в последнем поколении пронеслись шепотом мысли — Призыватели поработали и заставили местных обратить внимание на цену материалов, а не на свое вдохновение. И искусство стало источником жадности, власти и зависти, за которыми следовала месть. Из-за камней грабили, убивали или продавали, богатые стали называть себя Генархами. О красоте забыли, думали только о богатстве. Шахты пронзали землю, а город загнивал. Камни и металлы срывали с каждого здания, все украшения, крыши почернели от пепла плавильных печей. Тирания подавила все, каждый Генарх считал, что у него есть власть устанавливать свои правила. Хранителей убили, а всех их союзников попытались, но некоторые сбежали, некоторых бросили в шахты. Жадность разрывала семьи…

* * *

— Так случилось и с моей, — тихо добавил Лорен, я вздрогнула. — Я потерял брата из-за Призывателей, он приговорил родителей к плахе. Их вытащили из дома и казнили в башне Тор, пока колокола… — он умолк, а потом сказал, словно это было ужасно, но любопытно. — Брат заставил меня смотреть, как их головы отрубают.

Тишина. Я сглотнула.

— Но он не убил тебя.

— Никакого сочувствия. Брат на десять лет меня старше, и он обо мне и не думал, — голос его был мрачным. — Мне было восемь, как раз нужный возраст для шахт. Было бы расточительством убивать меня.

Я резко села.

— Ты был в шахтах? Ты был рабом?

— Шесть лет.

— Но… — шесть лет плена! А он так спокойно говорил. — Как… ты выбрался? Я думала, оттуда нельзя сбежать!

— Да. Но пытаться ничто не мешает. А если… — голос Лорена затих на миг, он вспоминал. — Шахтеров забирали порой в Пустыню. Если Генарх верил, что из рабов можно выжать что-то еще, хотя они и не слушаются в шахтах, их доставляли в Пустыню как подношения. Для развлечения. И еды, — он замолчал и усмехнулся. Он играл с прядью моих волос. — Они никого не упускали.

Ужасно. Но я выдержала и воскликнула:

— Ты… тебя доставили к Призывателям. Потому… — потому он возмутился, когда я засомневалась в белом дубе. — Как ты выжил? Ты не изменился от пребывания там.

— Я был там недолго, — пауза, его пальцы гладили мои волосы. Он не рассказывал мне все. Может, это все же изменило его. Но потом он прошептал. — Ты спрашивала, что такое Пустыня? Там нет жизни. Я помню пепел, обугленный пейзаж, безжизненный Сет и зелено-серые сорняки. Помню, как вырывался огонь из земли, воняло серой. Помню смерть…

Я ждала, затаив дыхание. Но на этом Лорен закончил.

— Все вспоминать не стоит. Я сбежал по пути. Я вернулся к горам, и дозорные Герана помогли мне пройти ужасный переход по Горам, указали на холмы на юге. Там меня нашел Арро и принес в Тарнек, — он замолчал. — Когда я исцелился, я присоединился к Всадникам. Мне было пятнадцать.

Мы слушали, как тихо дышит Арро. Лорен улыбнулся и убрал назад мои волосы.

— Повезло, что я ему понравился, иначе меня убили бы как нарушителя в Тарнеке.

— Это было бы ужасно, Всадник.

— Но это стало бы концом, — он притянул меня вниз. — Ладно, Эви, пора спать. Мы в безопасности, и Арро с нами.

— Безопасность! Так ты уже не прислушиваешься к Призывателям? — дразнила я.

Он улыбнулся, уткнувшись в мои волосы, но я не знала, насколько счастливая эта улыбка.

— Отдохнем, — сказал он. — И я знаю, чем мы займемся. Я буду восхищаться тобой, миледи, твоей красотой — твоими серебряными волосами, нежной кожей и синевой твоих глаз.

Я рассмеялась.

— И твои глаза. Всадник Лорен, синие.

— Тогда можешь восхищаться мной, — сказал он.

Я перевернулась и посмотрела на него. Я едва видела его в темноте, но это было не важно.

— У тебя, Всадник, в глазах глубины моря…

— Ты когда-нибудь видела море, Стражница?

Я улыбнулась:

— Нет, но так должно быть.

— Ладно, продолжай.

— Продолжать?

— Да.

— Хмм… — он отвлекал меня от мрачных мыслей, я это понимала. И было спокойно. — Поговорить о твоих волосах, Всадник? — я убрала пряди с его виска. — Как они сверкают черным, словно крыло вороны…