Всё настоящее ничтожно,Серо, как этот серый день,И сердцу рваться невозможноСхватить мелькающую тень.А тени будущего горяБлуждают вкруг меня, виясь,И жизнь вокруг кипит, как море,Из берегов своих стремясь.Всё настоящее ничтожно,Сулит мне Зло грядущий день,И я стремлюсь, когда возможно,Ловить воспоминаний Тень.Воспоминанья жизни прежней,Где вся душа моя цвела,Где всё немее, безнадежнейВстаёт грядущий призрак Зла!26 января 1899
«Когда мы любим безотчётно…»
Когда мы любим безотчётноЧерты нам милого лица,Все недостатки мимолётны,Его красотам нет конца.10 февраля 1899
Молодость
Воспоминанье жизни соннойМеня влечёт под сень аллей,Где ночи сумрак благовонныйТревожит милый соловей…Туда, где мы молились жарко,Где милый профиль, серых глазЗарница, вспыхивая ярко,Мне выдавала всякий раз…Туда, где мы, в года былые,Любили песни напеватьИ эти песни молодыеНочному небу поверять…И нас тогда во мрак манилоЗатем, что где-то в небесахИ на земле безмолвной жилоБлаженство в звёздах и цветах,А каждой вспыхнувшей зарницеМогли про тайны говоритьИ эти тайны – небылицы —Самим подслушать… и любить!8 мая 1899
«Белой ночью месяц красный…»
Белой ночью месяц красныйВыплывает в синеве.Бродит призрачно-прекрасный,Отражается в Неве.Мне провидится и снитсяИсполненье тайных дум.В вас ли доброе таится,Красный месяц, тихий шум?..22 мая 1901
«Предчувствую Тебя…»
И тяжкий сон житейского сознаньяТы отряхнёшь, тоскуя и любя.Вл. Соловьёв
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —Всё в облике одном предчувствую Тебя.Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,И молча жду, – тоскуя и любя.Весь горизонт в огне, и близко появленье,Но страшно мне: изменишь облик Ты,И дерзкое возбудишь подозренье,Сменив в конце привычные черты.О, как паду – и горестно, и низко,Не одолев смертельные мечты!Как ясен горизонт! И лучезарность близко.Но страшно мне: изменишь облик Ты.4 июня 1901
«Бегут неверные дневные тени…»
С. Соловьёву
Бегут неверные дневные тени.Высок и внятен колокольный зов.Озарены церковные ступени,Их камень жив – и ждёт твоих шагов.Ты здесь пройдёшь, холодный камень тронешь,Одетый страшной святостью веков,И, может быть, цветок весны уронишьЗдесь, в этой мгле, у строгих образов.Растут невнятно розовые тени,Высок и внятен колокольный зов,Ложится мгла на старые ступени…Я озарён – я жду твоих шагов.4 января 1902
«Мы встречались с тобой на закате…»
Мы встречались с тобой на закате,Ты веслом рассекала залив.Я любил твое белое платье,Утончённость мечты разлюбив.Были странны безмолвные встречи.Впереди – на песчаной косеЗагорались вечерние свечи.Кто-то думал о бледной красе.Приближений, сближений, сгоранийНе приемлет лазурная тишь…Мы встречались в вечернем тумане,Где у берега рябь и камыш.Ни тоски, ни любви, ни обиды,Всё померкло, прошло, отошло…Белый стан, голоса панихидыИ твоё золотое весло.13 мая 1902
«Вхожу я в тёмные храмы…»
Вхожу я в тёмные храмы,Совершаю бедный обряд.Там жду я Прекрасной ДамыВ мерцаньи красных лампад.В тени у высокой колонныДрожу от скрипа дверей.А в лицо мне глядит, озарённый,Только образ, лишь сон о Ней.О, я привык к этим ризамВеличавой Вечной Жены!Высоко бегут по карнизамУлыбки, сказки и сны.О, Святая, как ласковы свечи,Как отрадны Твои черты!Мне не слышны ни вздохи, ни речи,Но я верю: Милая – Ты.25 октября 1902
«Мне страшно с Тобой встречаться…»
Мне страшно с Тобой встречаться.Страшнее Тебя не встречать.Я стал всему удивляться,На всём уловил печать.По улице ходят тени,Не пойму – живут, или спят.Прильнув к церковной ступени,Боюсь оглянуться назад.Кладут мне на плечи руки,Но я не помню имён.В ушах раздаются звукиНедавних больших похорон.А хмурое небо низко —Покрыло и самый храм.Я знаю: Ты здесь. Ты близко.Тебя здесь нет. Ты – там.5 ноября 1902
Незнакомка
По вечерам над ресторанамиГорячий воздух дик и глух,И правит окриками пьянымиВесенний и тлетворный дух.Вдали, над пылью переулочной,Над скукой загородных дач,Чуть золотится крендель булочной,И раздаётся детский плач.И каждый вечер, за шлагбаумами,Заламывая котелки,Среди канав гуляют с дамамиИспытанные остряки.Над озером скрипят уключины,И раздаётся женский визг,А в небе, ко всему приученный,Бессмысленно кривится диск.И каждый вечер друг единственныйВ моём стакане отражёнИ влагой терпкой и таинственной,Как я, смирен и оглушён.А рядом у соседних столиковЛакеи сонные торчат,И пьяницы с глазами кроликов«In vino veritas!» [1] кричат.И каждый вечер, в час назначенный(Иль это только снится мне?),Девичий стан, шелками схваченный,В туманном движется окне.И медленно, пройдя меж пьяными,Всегда без спутников, одна,Дыша духами и туманами,Она садится у окна.И веют древними поверьямиЕё упругие шелка,И шляпа с траурными перьями,И в кольцах узкая рука.И странной близостью закованный,Смотрю за тёмную вуаль,И вижу берег очарованныйИ очарованную даль.Глухие тайны мне поручены,Мне чьё-то солнце вручено,И все души моей излучиныПронзило терпкое вино.И перья страуса склонённыеВ моём качаются мозгу,И очи синие бездонныеЦветут на дальнем берегу.В моей душе лежит сокровище,И ключ поручен только мне!Ты право, пьяное чудовище!Я знаю: истина в вине.24 апреля 1906
1
«Истина в вине!» (лат.) – Здесь и далее примечания редактора.
Россия
Опять, как в годы золотые,Три стертых треплются шлеи,И вязнут спицы росписныеВ расхлябанные колеи…Россия, нищая Россия,Мне избы сёрые твои,Твои мне песни ветровые, —Как слезы первые любви!Тебя жалеть я не умеюИ крест свой бережно несу…Какому хочешь чародеюОтдай разбойную красу!Пускай заманит и обманет, —Не пропадёшь, не сгинешь ты,И лишь забота затуманитТвои прекрасные черты…Ну что ж? Одной заботой боле —Одной слезой река шумней,А ты всё та же – лес, да поле,Да плат узорный до бровей…И невозможное возможно,Дорога долгая легка,Когда блеснёт в дали дорожнойМгновенный взор из-под платка,Когда звенит тоской острожнойГлухая песня ямщика!..18 октября 1908
«Ночь, улица, фонарь, аптека…»
Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет.Живи ещё хоть четверть века —Всё будет так. Исхода нет.Умрёшь – начнёшь опять сначалаИ повторится всё, как встарь:Ночь, ледяная рябь канала,Аптека, улица, фонарь.10 октября 1912
Скифы
Панмонголизм! Хоть имя дико,Но мне ласкает слух оно.Вл. Соловьёв