Чтение онлайн

Стихии бесновались в страшном танце смерти, забирая с собой войны и распри, разрушая достижения и успехи, уравновешивая добро со злом, правду с ложью, любовь с ненавистью, не оставляя даже надежды…

Когда все успокоилась, и новая умиротворенная планета предстала перед несколькими сотней выживших, оказалось, что мест, где можно строить новую жизнь осталось не так уж много. Три четверти суши навсегда забрала вода, а остальное – Мертвые выжженные равнины, скалы и вечный не тающий лед на севере – там, куда Талла почти никогда не заглядывает. И среди всего этого «великолепия» небольшие островки суши, где человек сумел бы приспособиться и отвоевать свое право на жизнь.

Сумел. Приспособился. Отвоевал.

Эра после Энергетического Взрыва. Стали рождаться новые жители. Среди них те, у кого в груди было второе сердце. Хьярт.

Началась охота на ведьм. Одаренных боялись, ненавидели и уничтожали. Смертные старались, неплохо преуспевая в своем стремлении стереть с обновленного лица Элиаса выродков, каковыми считали всех тех, кто мог видеть энергию стихий.

Пришла новая беда. Сначала робко постучалась в двери нового мира, потом требовательно забарабанила кулаками, а потом и вовсе безжалостно распахнула врата, втягивая людей в затяжной кровавый период Большой Войны. В котором люди уничтожали шактов, шакты – людей. Одаренные оказались сильнее, сама природа помогала им, делилась своей силой, наделяя возможностями, о которых простые смертные даже не знали. Шакты выиграли эту войну и поставили на колени тех, кто десятками аров глумился над ними, не признавал, уничтожал.

Рожденные с даром объединились в одну большую силу и создали свою империю, которая стала главенствующей в новом мире. Империя новая, обиды старые. Их не собирались прощать или забывать. Смертные остались на задворках жизни.

– За столько аров смертные так и не доказали, что они на что-то способны, – жестко отрезал Иланди, – мы не можем быть равны. Это суть нашего мира.

Ориф пожал плечами.

– Вокруг этого Диксеритти собираются неодаренные недовольные политикой, проводимой в государстве. В большинстве своем воспитатели, люди, работающие в лабораториях и исследовательских центрах, художники, архитекторы, врачеватели, все те, кто работает по лицензии, спрятанные за спинами шактов, которые не дают им дышать полной грудью.

– И?

– Людям нужны свобода и признание, они хотят жить в больших городах и не на задворках или помойке, а там, где они могли бы себе позволить, но им мешают существующие законы. Этот Диксеритти не создает партий, люди просто приходят к нему и готовы поддержать. Они не бегают с призывами по улицам, но они готовы изменить свою жизнь. У него много последователей в других городах. Наши агенты работают среди них и уже можно сказать о том, что у них потихонечку начинает назревать требование. Всего одно.

– Чего же они хотят? – Димостэнис слегка нервозно отбил пальцами дробь на поверхности стола.

– Объединиться и создать отдельное государство. Где нет одаренных и их гнета. Императора, Совета и их законов. Они будут сами по себе, со своим правителем, со своими порядками и со всем тем, чего они уже давно ждут.

Пальцы замерли над столом. Главный советник откинулся на спинку своего кресла.

– Клит, что у нас на востоке?

На востоке же Астрэйелля расположился полуостров. Плодородная долина, защищенная горами, омываемая Жемчужным океаном и Скалистым морем, на берегу которого чуть более трех сотен аров назад приткнулась небольшая рыболовецкая деревушка. Забытая, невостребованная земля. В те времена было принято ссылать туда неугодных правителю людей. Приют для изгоев и тех, кому не нашлось места в тесных коридорах императорского дворца.

Вот только не всегда в ссылку отправляются только бездари и отъявленные негодяи. Чаще такие остаются при дворе, быть угодными и послушными, а бунтари создают новый мир. Императору не было дела до своих подданных, которые уезжали в восточные земли. Даже тех, кто делал это добровольно. Если кому хочется жить среди отщепенцев – пожалуйста. На все воля Богов и благословенной Таллы. Он пренебрежительно назвал деревушку Мюрджен22, назначил налог, который они ежегодно должны были вносить в казну империи, и оставил неблагодарных подданных без своего высочайшего внимания.

Жизнь в долине кипела. Вокруг стеной стоял строевой лес, богатый дичью, грибами, ягодами. Реки полные рыбы, поля плодородной, еще не уставшей от посевов земли. Стали появляться новые поселения, приезжали новые жители, кому загадочный восток казался страной новых желаний и еще пока не упущенных возможностей. Деревушки разрастались и превращались в города, появлялась инфраструктура, обеспечивающая жизнедеятельность своих горожан, писались свои законы и правила, по которым люди жили, своя столица и свой правитель.

Полуостров мог полностью обеспечивать себя – зерно и фрукты, виноград и овощи, богатое поголовье скота, рыба и все дары моря. Народ не желал и дальше считать себя имперцами и уж тем более быть чем-то обязанными чужому правителю и чужой стране. Крайнее недовольство вызывал еще тот факт, что большую часть своих доходов приходилось отдавать империи в качестве налога.

Астрэйелль в это время погряз в междоусобных распрях. Страну раздирали на части высокопоставленные Дома, люди хотели больших вольностей, постоянно завязывались склоки между одаренными и нет. Мюрджен решил, что самое время добавить свою каплю в это море хаоса и с нововозведенной столицей Антаклиа, которая стала резиденцией нового государя, объявил себя независимым княжеством и послал империи уведомление о разрыве отношений. Император не счел нужным закрывать глаза столь явную дерзость и послал карательные отряды, которые должны были привести в чувство долину и всех ее жителей и вновь установить власть одного единственно возможного правителя.

Однако Мюрджен был готов к такому повороту событий и Астрэйелль получил ощутимый удар по носу. Мало того, что новоиспеченное княжество сумело отстоять объявленную независимость, оно отбросило присланные войска вглубь империи, отвоевав часть восточных квот и расширив свои владения.

Пока империя утирала кровавые сопли и мечтала о мести, на ее долю выпало очередное тяжелое испытание. Был убит император со своей избранницей, оставив стране наследника пяти аров.

Мюрджен не стал более испытывать судьбу и остановился на том, что уже имел. Княжество закрылось своими разросшимися городами-портами, воздвигло высокие стены защитных крепостей, поставило подданных на защиту от посягательств империи на их права и научило отражать атаки.

Впрочем, Астрэйеллю было тогда уже не до атак, и противники сделали вполне правдоподобный вид, что каждого устраивают те отношения, которые между ними установились. Вернее, их полное отсутствие.

Несколько аров назад княжество вновь встало на тропу войны. Нет, они не обстреливали поселения, не выводили армию на соседнюю территорию, не убивали жителей империи, они забивали умы подданных его величества тем, как хорошо живется за стеной. Все чаще и чаще по империи стали ходить недозволенные листовки, в которых была информация о быте за закрытыми дверьми, брошюры с непристойными описаниями сладкой жизни, книги пропагандирующие свободные отношения между людьми с даром и без. Стали появляться дамы в шелках, о котором раньше не знали в Астрэйелле, в том числе и при самом дворе. В подвалах заводились бочки с вином из черного винограда, которой рос только на землях долины. И другие мелочи, которые бурной рекой текли в империю, заставляя людей со все возрастающим интересом смотреть на скрывшегося за стенами соседа.

– Так, что у нас с Затерянной Землей? – Дим специально использовал старый язык, чтобы отразить свое пренебрежение к выскочкам.

– Люди долины свою землю называют благословенной, – вставил Ориф, – так как затерянный – это все же «мюрдж», а вот «мюр» – благословение.

– Очень трогательно, – фыркнул Иланди.

Второй помощник чуть подобрался на стуле, прежде чем ответить на вопрос.

– Несколько дней назад на границе изъяли целую повозку с запрещенными книгами. Отлаженные каналы. На прошлой неделе в порты стали приходить наши паромы, груженные их товаром. Мы успели задержать двоих, остальные ушли в портовые склады и разошлись в течение нескольких сэтов. За последний минор пойманы несколько десятков жителей долины.