Чтение онлайн

Только он так и умеет сигналить. Потому его и прозвали мальчишки — дядя Куд-Кудах.

Но он вовсе не обижается на это, а только смеётся, когда мальчишки ему кричат:

— А ну, покукарекай, Куд-Кудах!

И вот в то утро Серёжка подошёл к нему в магазине и тихонько сказал:

— Добрый день, дяденька солдат!..

— Здравия желаю, товарищ мирный строитель! — сказал дядя Куд-Кудах.

Сказал так серьёзно, что Серёжка даже обернулся — уж не поздоровался ли солдат с кем-либо другим. Но солдат наклонился к Серёжке, его густющие брови — Серёжка таких ещё в жизни не видел — отодвинулись друг от дружки, и он проговорил уже весело:

— Хозяйством, значит, занимаешься? Тоже надо! Куплю-ка я тебе за это конфет!..

И он в самом деле купил Серёжке вкусных тянучек и пригласил заходить к нему в гости.

Как раз в это время Серёжка собирал деньги на перочинный ножик, но в тот же вечер он решил пойти к своему новому другу, а без подарка идти было вроде бы неудобно.

Серёжка снова пошёл в магазин и купил там кубиков десять кофе.

— Вот, — сказал он дяде Куд-Кудаху. — Свари себе, пожалуйста. Моя мамка знаешь как вкусно его варит!..

Серёжка не удержался, рассказал, конечно, что он — один из самых что ни на есть первых жителей Авдеевской площадки и однажды ночевал с отцом в палатке, когда мать ездила к больной бабушке.

Потом они сидели и болтали о том да о сём, и новый Серёжкин друг спросил неожиданно:

— Подожди-ка, а звёздочка у тебя есть? Нема? И значков нету?..

Серёжка рассказал ему, как вчера, когда встречали солдат, какой-то пацан наступил ему на ногу — вот, пожалуйста, до сих пор ещё видно на ноге след от ботинка.

— Да ты что? Ноги вечером небось не моешь? — спросил дядя Кудах, рассматривая след, и его брови зацепились одна за другую.

— Мыл, мыл, — сказал Разводчик краснея, — а она никак не отмывается!..

— Так ты её нынче с мылом да с мочалкой, договорились? — сказал дядя Кудах. — А без значков гвардейцу никак не годится. Тем более, что ты у нас — ветеран!..

Дядя Кудах нашёл свою старую пилотку и надел её Серёжке на голову. А потом они пошли по всем комнатам, где жили солдаты, и Серёжкин друг говорил в каждой:

— Вот тут со мной гвардеец… Ветеран Авдеевской площадки. В палатке ещё жил… А орденов пока не заработал… Так давайте, хлопцы, кому какой не жалко.

Хлопцы прицепляли к Серёжкиной вельветке значки, а он всё время поправлял пилотку. Она ведь была немножко великовата и съезжала на нос, когда Серёжка пытался взглянуть на свою грудь.

Некоторые почему-то не хотели отдавать значков, им было как будто жалко, и тогда дядя Кудах говорил:

— Ничего-ничего, поносили, и хватит… Ты теперь звёздочку за доблестный труд зарабатывай. А свои ордена — моему другу…

И он снова принимался рассказывать, как страшно было будто бы ему, Серёжке, когда однажды он ночевал в палатке.

— Представляете, спит он, вот этот пузырь, а тут медведь… Прямо в палатку! А он не растерялся, схватил ружьё отцово — и ж-жах!.. Только дробь была очень мелкая…

— Молодец парень!..

— Ну, если он в медведя да мелкой дробью не побоялся!..

И Серёга, хоть никогда ничего похожего не было, закивал головой, как будто подтверждая: да, мол, не побоялся. Просто удивительно, как это получилось, он ведь и не хотел, а голова сама по себе: нет, мол, нет, не побоялся.

А в коридоре дядя Кудах сказал Серёжке:

— Ты вот что… Ты, брат, на тех, кто отказался значки тебе отдать, не обижайся. Тут понимать надо: ведь на стройку прямо из армии, многие и домой заскочить не успели. А я тебе так скажу: хоть солдат он и взрослый человек, и, можно сказать, серьёзный — защитник Родины! — а всё равно очень ему хочется, чтобы и мать его, и отец хоть одним глазком на его значки глянули, потому что за здорово живёшь их не дают — их, брат, заслужить надо!..

А Серёга обе руки, растопырив пальцы, на грудь себе положил: что ты! Да сам бы он и слушать не стал, если бы эти значки у него попросили!

Дядя Кудах закончил:

— Так что ты их, брат, береги!

Серёжка горячо закивал головой и тут же нахмурился. Вздохнул вдруг и начал снимать свою куртку. Дядя Кудах удивился:

— Ты что это?

— Отнимут! — уверенно сказал Серёжка.

— Курточку?..

— Не, значки!.. Посымают, и всё…

— Это кто же?

— Есть тут такие, — ответил Серёжка. И добавил шёпотом: — Мехколонцы!

— А ну одевайся!

Дядя Кудах взял Серёжку за руку, и они вместе пошли по посёлку. И все мальчишки, конечно, умирали от зависти, потому что ни у кого, во-первых, не было столько значков, и ни у кого, во-вторых, не было такого друга, как старший сержант дядя Гена.

На углу одной из улиц на чёрной плешке асфальта стоял большой каток. Его, как воробьи, облепили мехколонцы. И все были вооружены до зубов, потому что Генка Дерибаска был хитрый и коварный полководец.

Когда мехколонцы увидели Серёгу, они сразу перестали кричать и возиться и во все глаза уставились на Разводчиковы значки. Они так вытянули шеи, что чуть не попадали с катка, и только Генка Дерибаска делал вид, что это ничуть его не интересует, и равнодушно смотрел в сторону.

— Вон, рыжий, на нас не смотрит, — прошептал Серёжка. — Командир…

— Симпатичный хлопец, — сказал дядя Гена.

— Дерибаска?

— Дерибаска его фамилия?..

— Ага…

А дядя Гена подтвердил:

— Ничего парнишка…

Он довёл Серёжку до подъезда, а на обратном пути всё-таки поговорил, наверное, с Дерибаской.

Потому что с тех пор командир мехколонцев никогда больше не колотил Серёгу, если встречал на улице…

Он теперь уже не раз звал Серёгу в свою армию и даже обещал взять с собой в Алма-Ату, когда туда убежит, да только чего там хорошего, в Алма-Ате?..

Однажды Серёга прямо так и спросил у Дерибаски: чего хорошего? И тот сказал:

— А ничего… Там спать можно прямо на улице.

— А не заругают?..

— Кто? — удивился Дерибаска. — Поедем же мы одни, отец да мать не будут и знать…

Только жаль Серёге своих мать да отца — даже если и уговорит его Дерибаска бежать в Алма-Ату, Серёжка записку им оставит: пусть и они туда приезжают…

Очень звал Дерибаска Серёгу в свою армию, только он так и не пошёл.

Зато Борька Амос на следующее утро назначил его своим ординарцем — разве не приятно, если у тебя такой заслуженный ординарец, у которого вся грудь в орденах и медалях?