Чтение онлайн

– Я ничего не сделал, – ответил он.

– Если будешь и дальше делать только то, что тебе отец говорит, хлебнешь горя, мальчик. Ягненок, что ходит за свиньей, жрет навоз.

– Не путай меня.

– Говори, что ты натворил. Что это за секрет?

Ади с отчаянием глянул на отца.

– Не лезь к нему, – сказал Айян жене, и тем все и кончилось.

Ади опять занялся наказанием. В краткой тишине до них донеслись приглушенные автомобильные гудки, было слышно, как мальчишки играют в крикет, а еще где-то мужчина явно бил жену – эти звуки ни с чем не спутаешь. Ади поднял голову от тетради и улыбнулся отцу. Айян улыбнулся в ответ. От этого Одже опять стало невмочь.

– Да что же это такое? – почти умоляла она.

Айян показал пальцем вверх и взглядом позвал жену за собой.

Над ним были антресоли. Их построили несколько недель назад, стены содрогались от яростного молотка плотника, и каждый удар отзывался у Айяна в сердце и сотрясал в нем тайную гордость. Он никогда не думал, что и ему тоже предстоит строить антресоль. Это ему напомнило обо всех неудачниках БДЗ и их отчаянном желании спать со своими женами не на глазах у других. Потолки в БДЗ высокие, и почти у всех жильцов были антресоли. Большинство шумных, несносных детей чоулов были зачаты на антресолях. В обиталищах, где жило больше одной супружеской пары, был еженедельный или даже ежедневный график использования спальни под потолком. Брачная антресоль – местный знак. Она говорила о том, что мужчина не смог сбежать отсюда, что он тут увяз.

Оджа украдкой глянула на сына. Он полностью погрузился в свое наказание. У Айяна с собой оказался пакет, и ей было интересно, что в нем. Когда муж пришел домой, она этого пакета не заметила. Поразительное умение у мужа, подумала она, прятать вещи и делать так, чтобы они потом возникали из ниоткуда, когда потребуется. Он вытащил складную лестницу и забрался на антресоль. Оджа – следом. Антресоль у них была примерно шесть на три фута. Там лежал тонкий матрас и стоял синий настольный вентилятор; там же хранилось множество книг, которые Оджа хотела выбросить. Они с мужем залезли на полку, сели.

– Ну, что там? – спросила она шепотом.

– У меня для тебя кое-что, – ответил он. Открыл пакет и вынул оттуда бюстгальтер.

– Вот это? Какое модное. Почем?

– Попробуй, какие жесткие, – сказал он, показывая ей косточки под чашечками.

Она хихикнула.

– Металлические. А если молния ударит?

– Они пластиковые.

– Металлические.

– Ладно, для верности не надевай под дождь.

– Такое забавное. Где ты все это берешь?

– Не забавное это, дура. Это девушки сейчас носят.

– Откуда ты столько всего знаешь про девушек? – спросила она, теребя лифчик. – Такое забавное. Я не могу это носить. Что люди скажут?

– Надеюсь, люди не узнают, что ты носишь под одеждой.

Она хлопнула его по ляжке. От вида изящного бежевого лифчика она опять захихикала. Айян сказал ей профессиональным тоном:

– У тебя от него будут упругие груди. А то обвиснут, как у твоей матери.

– Не говори так о моей матери.

Айян ткнул ее в бюст.

– У грудей есть глаза, Оджа. Сейчас они смотрят на меня. Я не хочу, чтобы они уставились в пол, как у твоей матери.

Он вспомнил занятный факт из тех, что он почти ежедневно подбирал для нее.

– Знаешь, Оджа, – сказал он ей, как обычно, – средний вес женской груди – восемь килограммов.

– Правда?

– Да.

– Это же очень тяжело, – сказала она. Тут взгляд ее упал на другой пакет, поменьше. – А это что?

– Это для Ади.

Айян спустился с пакетом. Оджа – за ним.

– Я тебе кое-что принес, – сказал он сыну. Ади вскочил. Разорвал упаковку, и на пол выпал рулон туалетной бумаги. От вида туалетной бумаги Ади хохотал до упаду. Она его страшно веселила. И Айян время от времени воровал рулоны в Институте. Но было в пакете и еще кое-что. Кубик Рубика.

– Нужно крутить, пока каждая грань кубика не будет своего цвета, – объяснил он. – Мало кому в мире удается. Но ты же гений.

– У некоторых мальчиков в школе есть, – сказал Ади.

– Не давай ему такое, – сказала Оджа и отняла у Ади игрушку. Мальчик попытался забрать ее у матери, но ростом пока не вышел. – Делай свое накаджание, – сказала она. – Ты ему все время даришь такие штуки, – обратилась она к мужу. – Не играйся с его мозгами.

– Но он же гений.

– Я хочу, чтоб он был нормальным. Надо заставлять его заниматься чем-нибудь нормальным.

– Что тут поделаешь, если он ненормальный?

– Меня это пугает, – сказала Оджа.

Ади выхватил кубик у матери.

Оджа сердито зыркнула на мужа.

– Не надо вот этого, – сказала она.

– Ему нужны такие игрушки. Он слишком умный. Ты завтра обалдеешь.

– Да скажи уже, что он натворил?

– Завтра утром узнаешь.

– Говори, – сказала она.

– Жди до утра.

Оджа так разозлилась, что наказала Айяна молчанкой и нежеланием спать под потолком. Легла с сыном на полу. Айян взирал с деревянных антресолей на жену, озаренную тусклым сиянием уличного фонаря, проникавшим в кухонное окно. С закрытыми глазами она выглядела слабой и грустной. Ему хотелось ущипнуть ее, чтобы она взвизгнула, и сказать, что ему не нравится, когда она грустная. Хотелось сказать, что она никогда не должна быть грустной, потому что грустить – значит бояться. Бояться – значит слишком уважать этот мир. А мир – не страшное место, он всегда ей так говорил. В нем полно обычных людей, которые делают всякое обычное, хотя кое-кто и катается на автомобилях, живет в больших домах и разговаривает по-английски. Он хотел, чтобы она понимала: ему для этого мира ума хватает и он знает, как приглядеть за женой. Айян прошептал сверху:

– Знаешь, Оджа… – Она не ответила. – Оджа! Оджа! – позвал он.

– Чего тебе?

– Акула может учуять даже одну каплю крови за много миль.

– Дай поспать, – сказала она.

– Это же удивительно, а?

Айян не сомкнул глаз всю ночь. Поутру он первым делом услышал бездарных голубей, а следом и ворон, которые ему нравились, потому что были умные и зловредные. Услышал дребезг серебряных ножных браслетов Оджи – она отправилась на кухню. Задвигались стальные емкости. А потом услышал шорох задвигаемой под дверь газеты «Таймс оф Индиа». Айян спустился по узкой складной лестнице и надел рубашку.

Оджа стояла у плиты и позевывала.

– Утро, – сказала она сердито. – Говори.

Айян молча вышел вон.

В конце проулка за пределами БДЗ размещался ларек газетчика; фанерное передвижное сооружение, исчезавшее в полдень, сейчас было плотно набито газетами и журналами. Айян приближался к ларьку и чувствовал, как у него холодеет язык. Пробежал глазами по выкладке, но не нашел, что искал. Но затем заметил – в углу. «Юг», [15] ежедневная газета на маратхи. Айян нетерпеливо перелистал ее и замер, увидев лицо Ади на фото в статье. «Особенный мальчик», – гласил заголовок.

Невероятно, но правда. Швейцарский Департамент научного образования и совершенствования выбрал одиннадцатилетнего Адитью Мани для месячной поездки в Женеву, запланированной на вторую половину этого года. Адитья принял участие в письменном конкурсе для учеников младше шестнадцати лет. В нем участвовали более пятисот учеников из двенадцати классов. Выбор пал на одиннадцатилетнего гения, ученика шестого класса школы Св. Андрея. «Хочу лучше понимать вселенную», – сказал нам этот застенчивый мальчик, когда его спросили, чем он хочет заниматься в будущем. Он проведет месяц в Женеве, среди лучших ученых…