Чтение онлайн

пуск одна тысяча девятьсот девяносто девятого года.

Это было в прошлом веке, а мы и не заметили...

Теперь, по прошествии времени, малиновые пид

жаки стали владельцами бизнеса с высокой капи

Москва, я не люблю тебя

39

тализацией, сменившими джип «Чероки» на «Бент

ли», провинциальные девушки уже не испытывают

пиетета перед пропиской (см. капитализацию и

«Бентли»), а я неожиданно для себя осознал, что

Марьино — это не где то на выселках, а всего во

семь остановок от центра, а само слово «москвич»

получило унизительное прилагательное «сааамый»

в придачу.

Тем не менее компания институтских друзей все

так же собирается по пятницам в нашей квартире на

Остоженке, коротая вечер за игрой в преферанс, об

суждением андеграундного кино и музыки, выставок

маргинальных художников и полуподвальных теат

ральных постановок наших знакомых.

Мы старательно продолжаем притворяться, будто

живем в анклаве, прочно защищенные шумоизоляци

ей и фильтрами, пропускающими в наш мир только те

новостные, культурные и политические события, кото

рые интересны нам. Все это время мы внушали себе, что жизнь продолжает строиться по формуле: люди

существуют в тот момент, когда мы с ними разговари

ваем, и до тех пор, пока мы с ними разговариваем.

Я уверен, что каждый из нас в глубине души по

нимает, что главная задача этого условного культуро

логического фильтра — не пропустить одну мысль: мир изменился. Фильтр помогает нам не верить в то, что P J Harvey больше не является молодой принцес

сой андеграунда, да и мы из категории талантливых

юношей перешли в категорию юношей стареющих.

Юношей, чьи родители, серьезные работники МИДа, Минфина, Центробанка, ректоры и деканы, чиновни

40

Сергей Минаев

ки и театроведы — давно уже носят приставку «экс».

Юношей, которые имели шансы состояться как мини

мум в пяти разных областях каждый, но так и не взяв

шие на себя труд что то для этого предпринять, пред

почитая считать все эти области лишь временным

приработком перед серьезным, настоящим занятием.

Разменяв весь свой потенциал на написание полити

ческих памфлетов в интернет издания с нулевой по

сещаемостью, воспитание котов, никому не нужные

трактаты по современному искусству и бесконечные

пьяные дебаты о будущем страны, в которой, по их

уверению, жить они не собираются.

«Валить, валить окончательно и в короткие сроки, например... через полгода» — лейтмотив наших пят

ничных посиделок, вот уже второй год. И выглядит это

так, будто не валят мои приятели лишь потому, что у

них не получается убедить в этой необходимости ме

ня. Не то чтобы я настолько привязан к этой стране, просто патриотизм стал моим последним прибежищем, хоть как то отличающим меня от моих друзей.

Слабая надежда на то, что я, Денис Давыдов, вы

зывавший зависть у всего курса тем, что Соловьев на

зывал меня самым многообещающим студентом выпу

ска, по прежнему не такой, как они, поддерживает те

чение моей жизни. Жизни, давно превратившейся в

привычку. Жизни, в которой все потихоньку стало на

доедливой константой — от красного абажура над

кухонным столом до жены, которая последние пять

лет называет меня «бездарностью, отягощенной ги

пертрофированным снобизмом», и тем не менее все

еще ночует в моей постели. Последний факт я давно

Москва, я не люблю тебя

41

уже перестал объяснять тем, что я все таки не такой, как они. Скорее, мы оба слишком нерешительны, что

бы расстаться, и слишком интеллигентны, чтобы за

мечать перманентные адьюльтеры друг друга.

Факт семилетнего наличия одной и той же жены —

еще одна особенность, отличающая меня от моих дру

зей. В остальном я — полное им соответствие. Сле

пок эпохи, живое свидетельство заката интеллиген

ции, которой больше не платят за сакральное знание

того, что общего между Габриэле д’Аннунцио и дада

истами. Точнее, которой больше вообще не платят, предпочитая поддерживать пространные разговоры о

поздней Византии и ее сходстве с нынешней Росси

ей. Платят теперь в основном хипстерам.

Кстати, знать бы еще, кто такие хипстеры, но все, у кого ни спрашиваю, точного ответа не дают. Пока

я остановился на том, что это люди с плохим обра

зованием и хорошим вкусом, которые спрашивают у

Гугла, как пишется слово «тренды», что само по себе

по'шло, но не мешает им этим трендам соответство

вать, получая за это деньги на трех работах.

Я не разбираюсь в трендах, не знаю, какого цвета

лосины носят парни в этом сезоне. Более того, я без

возвратно упустил момент, когда трендам еще можно

было пытаться соответствовать. Из трех моих работ

самой высокооплачиваемой является компьютерная

игра «Диабло», в которой из каждого похода в под

земные тоннели я приношу тысячи три золота. В ко

нечном счете, по количеству времени «Диабло» — са

мая затратная работа. И самая результативная (я па

ладин сто двадцать второго уровня, с тремястами

42

Сергей Минаев

тысячами золота). Все остальное — лишь извлечение

средств на покупку алкоголя (курьерство) и поддер

жание некоторого культурно прожиточного минимума

(еженедельное вываливание духовного багажа в ки

нообзоры «Афиши»).

Стоит ли говорить, что для моих духовных богатств

не хватило бы счетов всех швейцарских банков, взду

май они их у себя разместить, а платят в «Афише» так

сказочно, что денег на то, чтобы слетать подписать кон