Чтение онлайн

Дрепт вдруг рассмеялся пришедшей на ум аналогии.

«И весь сказ, да? То же самое сказал бы американский разведчик, доведись ему работать в Гражданскую войну где-нибудь на Гуляй-поле. Вихрем налетело воинство батьки Махно, обобрало поезд и бесследно исчезло. Что писать шпиону в донесении? О дислокации, о диспозиции, о ситуации? Знаешь, воспитатель, в чем наша проблема, — сказал он. — Наша проблема в стереотипах мышления. Мы учились на европейских поведенческих моделях, а тут сплошная азиатчина. Из твоего рассказа я понял, что до Камдеша, тем более до Чартази можно добраться только пешком. А феодал Али со своими юными вассалами пожаловал в Кабул на «Тойоте». Где же у него гараж? В Асадабаде? Бешеной собаке сто верст не крюк?..»

Подполковник внимательно посмотрел на Дрепта, по-видимому, ожидая какой-то конструктивной идеи в конце этого моралите, но ее не последовало. И наступила пауза. А Дрепт с невинным видом отхлебывал из чашки. Как будто командир РДГ и пролетел полстраны для того, чтобы попить с подполковником чайку, поговорить о качестве афганской воды и поглядеть на междуречье на генштабовской карте.

«Ну, и?» — не выдержал подполковник, которого ждали другие дела.

«Ну, что ж, вы ходили под видом торговой миссии, мы — от международного «Красного креста». Во что они рядятся? Что-то, помнится, цвета хаки без опознавательных знаков, не считая нарукавных повязок. Подберем соответствующий санитарный автофургончик, гуманитарный груз переложим боеприпасами…»

«Командование не утвердит!» — оборвал Илью подполковник.

«А мы не будем писать об этом в «Красной Звезде», — возразил Дрепт. — А поскольку операция особой секретности, нам и здесь лишних вопросов при подготовке задавать не станут… А отправится с нами Хафизулла Али. Как партнер-заложник. Чтоб не было у нас сомнений в порядочности мелкой афганской земельной аристократии».

«И в ведомстве Хафизуллы будут рады отправить своего чиновника в составе такой почетной миссии… Мне это нравится, Илья. Но рискованно! Все яйца — в одной корзине?»

«Почему все? Располовиним. Вторая группа, с взрывчаткой, — на вертушках. Плошадку подготовим и наведем. Но это чуть позже, когда соберем разведданные по тоннелю и перевалочной базе, если таковая действительно есть».

«Ты это сейчас придумал?»

«Да нет, давняя домашняя заготовка. Берег на праздники».

Чмелюк облегченно вздохнул. Как мало нужно зачастую человеку, чтоб улучшить настроение. Уложить в определенной последовательности знакомые понятия, упорядочить неизвестность. Или просто переложить на кого-то ответственность? Последняя мысль опять испортила настроение. Но в этой войне думать по-другому у него уже не получалось. Весь армейский порядок, расписанный и безупречный, как таблица умножения, — при очень близком приближении — почему-то всегда слепо оправдывал отдающего приказы и не щадил исполняющего их. Чмелюк был сравнительно молод для своего статуса. И получил его только благодаря себе, не имея ни связей, ни полезного родства. У него были такие участки работы, где это не играло абсолютно никакой роли. Как у шахтера или землекопа. «Связи» за этих ребят не будут ни отбивать уголек, ни рыть траншею.

И в Союзе, и за его пределами, служа в агентурной разведке, он большей частью не отдавал приказы, а исполнял. Посильность или непосильность задачи тоже определялась не им. И у него просто не было ни времени, ни повода задумываться о чистоплотности ставящих задачи и отдающих приказы. Посвященность пришла с карьерным ростом, вместе с необходимостью самому ставить задачи и отдавать приказы. Блестящий выпускник Академии им. Фрунзе, перспективный оперативный работник ГРУ, он вдруг поймал себя на мысли, что карьера в хорошем смысле этого слова его больше не вдохновляет. Это случилось в Афганистане, где в силу самых различных обстоятельств его работа потеряла для него беспримесную чистоту. Так может заскучать ребенок, разобрав радиоточку и обнаружив там вместо маленьких говорящих и поющих человечков пару скучных проводков.

Всколыхнула его совершенно неожиданная здесь встреча с Дрептом. Вспомнился старый Кишинев, одноэтажная школа под липами и то счастливое неведение, которое дается только в детстве. Опекать его, солдата, как когда-то мальчишку, он уже не мог. Но старался уберечь от дураков — косвенных начальников. По большей части получалось. Но генерал-майор Суслов оказался в этом плане непредвиденным, форс-мажорным обстоятельством со всеми вытекающими…

«Но о санитарном фургоне забудь. Потеря времени. Первая группа тоже десантируется с воздуха. Иностранные миссии, кстати, другими средствами передвижения пользуются неохотно. — Чмелюк приглашающим жестом указал на дверь, дав понять, что на сегодня хватит. — Подумай, что тебе понадобится, и радируй мне. Под операцию в закрытом режиме всегда можно выбить дефицит».

Но он не дал ему уйти одному. Усадив в свою легковушку, приказал «референту», все это время сидевшему в приемной, сопроводить офицера Дрепта из гарнизона Лянгар к Дарульаманскому дворцу, в Кабульский музей, где сотрудник нуристанского раздела, польщенный визитом «коллеги» из Москвы, собирался показать ему гордость раздела — величественную панораму Нуристана, размещавшуюся на площади шестнадцать квадратных метров. «Гордость потому, — подчеркнул Чмелюк, — что макет топографически точен по отношению к оригиналу».

…На посадочной площадке в Лянгаре его поджидал посыльный комбата. Крайне взволнованный, как все посыльные, несущие на себе эксклюзивные миссии войны. Но поскольку он был на мотоцикле с коляской, Дрепт не стал против этого возражать.

«Твои в спортплощадке, — сказал комбат Митяев, молча протягивая руку и не отрывая глаз от карты. — Веселые. Завтрашнюю ходку вам отменили. И все прочие. До особого распоряжения. Играют в волейбол. — Он поднял на Дрепта воспаленные глаза. Полувопросительно: — Что я такого должен тебе предоставить, чего у тебя нет? — Майор кивнул на радиограмму, лежащую возле планшета.

Дрепт безразлично пробежал ее глазами. Радиограмма пришла из разведцентра, пока он добирался до базы, и ничего нового для него не содержала.

«Парадную форму. Отправляют в Испанию. Бондарчук снимает вторую часть «Красных колоколов», будем участвовать в массовках».

«А-а, ну, и правильно, кому, как не вам, учитывая опыт горной войны… Ты тут был?» — комбат ткнул указательным пальцем в планшетку.

Дрепт нагнулся над комбатовским пальцем.

«Да… Идешь на Кандагар? Что будешь делать?»

«Сопровождаю смешанную колонну. Как там?»

«Вот здесь, под Бар-Мель, — Дрепт воткнул свой палец рядом с комбатовским. — У них подготовленные позиции. Я так понял, что они сюда возвращаются постоянно. Мы хотели заминировать их КП — не успели, торопились. Дашь команду на превентивный обстрел».

Таких Бар-Мелей в Афганистане не счесть. Но чтобы покончить хотя бы с одним, нужна РДГ и соответствующий приказ. Не потому, что с ним не справится опытная мотострелковая рота. Попутно, без приказа, этим никто не станет заниматься. Типа каждый несет свой чемодан. Будут обходить засаду, как лужу, и бригадами, и колоннами, стараясь не замочить ног. Как будто принадлежат разным армиям, а не делают одно общее дело. Будут наставлять и тренировать в пунктах постоянной дислокации, что помимо наводчиков и пулеметчиков, наблюдение должны вести водители и личный состав, что следует максимально радиофицировать колонну, а если такой возможности не будет, необходимо разработать систему простых и понятных сигналов, позволяющих их передавать по колонне. А преодолев опасный участок, обо всем забудут.

«Жаль, очень жаль, что ты снимаешься в кино…» — поднял воспаленные глаза комбат.

«А то бы ты меня запряг в свой головной дозор…»

«Эт-то точно!»

«А я бы на твоем месте промывал глаза крепким чаем, только остывшим. Но не зеленым. Помогает».

«Как это?»

«Плесни в блюдечко и опусти туда поочередно открытые глаза и поводи яблоками».

Митяев смотрел на Дрепта прищурившись и с сомнением.

«Говоришь, они возвращаются на позиции постоянно?.. Тогда головной дозор не поможет — они его пропустят, они уже грамотные… — И очнувшись: — Где я возьму здесь блюдечко?»