Чтение онлайн

В стальном брюхе внавал зеленые коробки «эрпе» – последний писк армейской сухомятки, матрасы, вещмешки. Мягко закачался «бронник» на восьми резиновых лапах – «Волге» не уступит. Сейчас нагреется скамья и спинка, и будет хорошо. Эх, в броне, да с автоматом, да по своей земле – чем не жизнь? Миру-мир! А вот баночка с любимой гречкой. Надо поесть. Показал жестами Рубцову, тот сморщился, провел ребром ладони по горлу. Ну и ладно! За броней февральский «афганец» – ледяной, мутный. Искать разум в безумии – крайняя степень последнего.

«Мусий здесь? Отдыхает… Паспорт заберите». Голоса ворвались в тяжелую сладкую дрему. Легкое сосущее чувство страха перед разоблачением Аллахвердиев подавил внутренней командой расслабиться. Как учили: от больших пальцев ног – до макушки и обратно. Рубцов блеснул влажными зубами в душном полумраке: «Граница, товарищ ма…, извиняюсь, прапорщик. Паспорта собирают».

Снаружи звякнуло по броне: «Рубцов, люк открой… Здесь двое… Вот, прапорщики Мусий, Рубцов». Акбар напрягся, проклиная некстати застучавшее сердце. Сейчас докопаются, выведут с позором, и уж чего только не пришьют! Между тем синие книжечки служебных паспортов невнимательно и неловко листал ну прямо юный друг пограничника. Курьянов, стоящий рядом, смотрел куда-то поверх башни. Отлегло. Все тут – подстава. И вся эта колонна, и люди в ней, и граница.

– Эй, а паспорта? Он что, их забирает с собой, товарищ майор?

– Спокойно, Рубцов. Ты кому там его будешь предъявлять? Царандою или моджахедам? Первые читать не умеют, а вторым не советую, – пробурчал Курьянов.

– Во, дела, – озадачился Рубцов, – назад тоже по списку? Да ладно, теперь этот паспорт ни к чему. Афганский.

– Пригодится, – обнадежил его Акбар, – на пять лет выдается, еще продлить можно. В Польшу или в Венгрию определишься.

Сладкая аргументация развеселила фельдшера:

– У вас… Ха-ха… Брови потекли… Как у Карабаса теперь. Выходит, и голову брили зря?

– Зато вшей с вами не нахватаюсь. Дай салфеток, что ли?

Осторожно пройдя зыбкие ржавые понтоны, остановились за песчаным наметом – Курьянов приказал перестроить колонну. Бронетранспортеру капитана Горшенева предстояло идти первым, на расстоянии полукилометра от головной машины.

– За Кашгузаром проводников подберем. Ждут. Какие-то Махмад Расул и Архун. Поедут на броне. Курьянов бойцов добавил. Один за афганцами присмотрит, второго за пулемет.

Горшенев, явно нервничая, никак не мог прикурить на порывистом ветру. Акбар протянул ему желтый квадратик «Зиппо»:

– Что-то не по плану? Чем озадачен?

– Бл…, нет у нас никакого плана. Все эти разговоры для отмазки. Курьянов работает по пакетам. В такой-то точке вскрыть, ну… и так далее. Кто эти Архун и Расул?

– Архун – не знаю. А Расул – посланник… Мухаммед Расул Аллах! Знаешь закон? Наводчику – первая пуля.

– Поучи, ага. Они-то, может, сознательно на эту пулю идут. Думаешь, только у нас сусанины были?

– Миша, подожди, Курьянов, по всему, мужик толковый. А тебе кто мешает свое решение принять? До Янгиарака врасплох не застанут. Ну, прижмут – личный состав на броню, и отходим. За деньги насмерть не стоят, сам знаешь! В любой точке уйдем направо, в Качакум. А там видно будет.

Будто вымер Кашгузар. Ни дехканина, ни вола, ни осла его… И только за южной окраиной, когда вошли в коридор между барханами, впереди косо прочертила свинцовое небо зеленая ракета.

– Они, – кивнул, обернувшись, Горшенев, прижал плотнее ларингофон и нырнул в люк. Бронетранспортер замедлил ход, мягко покачиваясь на плотном песке.

«Если пошлет разведку – будет прав, – подумалось Аллахвердиеву, – сигнал – само собой, а что там на самом деле?» Не ошибся: соскочили и наискосок, пригибаясь, пошли по бархану бойцы. Рубцов вылез с «шайтан-трубой» – складным гранатометом, пристроился у башни. Даром что медбрат! Только бы не развел трубу раньше времени, ишь, как глаза сузил.

– Пятеро, товарищ капитан. В форме. Комки, «духовские». Бородатые все. Автоматы. У одного, кажется, «узи», не разобрал, и платок клетчатый на шее. «Тойота», грузовичок. Не прячутся. Сюда поглядывают.

– Вокруг ничего больше?

– Нет. Чисто. До следующего холма – никого. Правда, за машиной не видно. Может, обойти?

– Нормально. На, засвети, – Горшенев протянул разведчику сигнальную ракету. – Все, докладываю Курьянову. Акбар, пойдешь? Только давай так: до поворота, не дальше, чтобы я вас видел. А им помаши. Сено за коровой не ходит.

– Это точно. Только корова его жует и в навоз переводит. Не думал?

Слова ненужные, рассеянные. Но все понятно: успеть бы до рукопожатий и заверений понять, с кем имеешь дело.

Разведчик было двинулся первым, но Акбар придержал парня:

– Я пойду впереди, отстань шагов на десять. Стволом в мою сторону не веди. Держи вверх. Остановлюсь, буду говорить – не подходи. Лучше сядь. Если что – сажай без разбора.

– А вы… автомат?

– На хер. Здесь и гаубица не поможет, если что.

Вышел на открытое пространство, поднял ладони, провел по лицу. Ну, идите ближе, «афгансусане». Поговорим. А сердце-то стукнуло: интересная делегация двигалась навстречу. Жекетфилды, камуфляж – «Буря в пустыне». Сухие, рослые, чернобородые. Бойцы. И не «узи», у одного – «Инграм» и галабия с небрежным шиком брошена вокруг шеи. Редкий для здешних мест зверь. Где та Палестина! А вот что «протокол» приняли – это хорошо. Двое присели на корточки и тоже стволы к небу. Неторопливо, издалека, широко улыбаясь, подходил тот, что с «Инграмом». Ну, коль они к нам, то и хабар открывать не нам. И улыбаться ни к чему. Можно просто опустить глаза…

– Здравствуйте. Как добрались? Вы Курьянов?

Акбар, собравшийся ответить традиционным приветствием на дари или пашто, поперхнулся, услышав русскую речь с едва заметным кавказским акцентом. Ну, коль так:

– Ва алейкум вассалам! Ва рахматулла, ва баракатулла! Спасибо, без происшествий. А в Кашгузаре – чума, наверное?

– Нет, земляк, – осклабился бородач. – Вам нужны лишние глаза и уши? Теперь понимаю: ты не Курьянов. Проводи к командиру. Оружие могу здесь оставить.

– Нохчи гуй? Ты чеченец? Здесь?

– И ты – здесь. Наверное, лезги? Только вот что-то немного…

– Не стесняйся, скажи – с русским хвостиком.

– Из примесей – это лучшая. Сам знаешь! Друзья меня зовут Султан.

– Акбар, – протянул руку Аллахвердиев и не удержался от подначки: – А враги как зовут?

– С врагами вот этот говорит, – качнул «Инграмом». – Пойдем, у вас мало времени.

Подходя к бронетранспортеру, Аллахвердиев радостным тоном объявил напрягшимся разведчикам:

– Наш афганский друг хорошо говорит и понимает по-русски.