Чтение онлайн

Около часа шомполом автомата я сантиметр за сантиметром прощупывал грунт, проделывал проход в минном поле. За это время мы проползли почти пятьдесят метров. Оставшиеся двенадцать километров до заставы мы проехали на своих БМП минут за пятнадцать.

А потом еще полчаса Любовь Николаевна накладывала мне швы на нижнюю губу. Комбат сидел рядом и за что-то извинялся. Осколки решили не доставать. Корпус мины-лепестка сделан из пластмассы, и рентген их не обнаруживает. Поэтому искать осколки можно только на ощупь. Я подумал, что моя челюсть вполне может без этого обойтись. Тем более, что Любовь Николаевна пообещала, что через пару лет они все равно должны выйти наружу. Прожить так долго я даже и не надеялся.

Весь следующий день я чувствовал себя героем. Я вывел взвод из засады без потерь. А еще освоил новую специальность. Сапёра. Точнее — одноразового сапёра.

Не нужно было быть большим умником, чтобы понять главное. Не мой опыт и даже не прославленная немецкая «змейка» спасли жизни моих бойцов. Нас никто и не хотел убивать. Душманы разыграли свою серенаду «Солнечной долины» как по нотам. Судя по всему, на той стороне перевала находился караван с оружием. Когда моджахеды обнаружили, что тропа заминирована, кому-то из них и пришла в голову идея со Стингерами. Нас использовали как одноразовых саперов для проделывания прохода в нашем же минном поле. Единственное, что помогло нам избежать потерь, так это выдержка и опыт моих разведчиков. Если бы они только запаниковали…

Я чувствовал себя оплёванным. С головы до ног. Хотя на что здесь было обижаться?! Мне повезло, я встретил более сильного и опытного противника. Чем был сам. Нужно было у него учиться. Урок был прекрасный. И все равно на душе было очень грустно. Интересно, а кому бы после такого было бы весело?

Я вышел на связь с Отари Давитадзе. Еще раз поблагодарил его и рассказал о своих опасениях. О предполагаемом караване. Отари со мной соглашается. И успокаивает, за одного битого — двух не битых дают. Ну почему я не из числа тех двух?!

На заставе меня ждет письмо от Кости Гуриненко, талантливого и веселого школьника из Киева. Мы играем с ним в шахматы в письмах. Одно письмо — один ход. Партия получается очень длинной. И только это спасает меня от полного разгрома. Ведь Костик — кандидат в мастера спорта по шахматам. И одно письмо от девчат из института народного хозяйства имени Плеханова. Одна из них, Ленка Калинина, сестра моего друга Гришки Крюкова. Остальные — наши друзья: Галка Титова, Юлька и Оля Бантюковы, Таня и Ира. Живут они в одной комнате и письма свои подписывают её номером «703»: «Гришка пишет, что у вас самое страшное — это прослыть трусом». Я с ними не согласен. У нас самое страшное — это прослыть идиотом. И все-таки они правы. На ум приходят какие-то строчки. Я записываю их на обратной стороне своей рабочей карты.

К вечеру возвращается хорошее настроение. Оно всегда возвращается после хорошего обеда. Из штаба дивизии пришла очередная радиограмма: «Расширить работу с местным населением по поискам возможных перспектив продолжения перемирия, по выявлению наиболее агрессивных банд и способов их ликвидации». Есть в Афганистане такая традиция, как только наше командование объявляет перемирие или временное прекращение огня, духи начинают активно запасать боеприпасы и перегруппировываться. И активизируют свою диверсионную деятельность. А значит, работы разведчикам прибавляется. Ведь на востоке объявление перемирия всегда было приметой слабости.

Дежурный по заставе сообщает, что у входа в крепость меня ждет маленький Абдул. Выхожу к нему. Здороваемся. Абдул спрашивает, не убью ли я его брата? Глупый вопрос, конечно, нет. Но в чём проблема?

Мальчуган не отвечает на вопрос. Просит немного подождать и убегает. Что такое? Что за игры?

Всё проясняется через пару минут. Из-за дувала один за другим выходят десять моджахедов с оружием. Старшим у них брат Абдула — Сафиулло. Они подходят к стенам крепости и складывают оружие. Оружия очень много. Безоткатное орудие, пулемёт китайского производства, семь автоматов, два карабина. И даже три реактивных снаряда.

Я зову Мишу, своего переводчика. Вместе с ним приходит и комбат. Сафиулло — худенький высокий парень лет девятнадцати. Они с братом чем-то очень похожи друг на друга. Сафи рассказывает, что он из банды, подчинённой Анвару. Вместе с этими людьми убил своего командира Суфи Ахматдина. И теперь хочет перейти на сторону народной власти. Пока он рассказывает о своей подготовке в пакистанском учебном центре, о китайских инструкторах, я понимаю, что сегодняшний приход Сафи — мой просчёт. Он был бы очень полезен, находясь в банде Анвара. Сейчас же он, как агентурный контакт для меня потерян. Не смог я сразу оценить возможности выхода на него через Абдула, а теперь махать кулаками поздно. Абдул оказался в этой ситуации более взрослым, чем я ожидал. И сделал больше, чем от него требовалось. Но и его понять можно, он хотел спасти своего брата и увести его из банды.

Через Мишу Намакинова я рассказываю моджахедам о декларации «Национального примирения», о том, что они попадают под амнистию и чтобы не боялись — никто их наказывать не будет. Оружие мы пока забираем. Афганцев заводим в крепость. Мои ребята приносят им несколько банок рыбных консервов и две буханки хлеба. Моджахеды немного осваиваются. Пытаются шутить. Но видно, что на душе у них неспокойно. Мы же с Сафиулло уезжаем в разведотдел дивизии. Я прощаюсь с Абдулом, прошу его подождать меня. Говорю, что он большой молодец. И не говорю, что я — последний идиот. Поспешил ты, Абдул. Ох, поспешил.

В разведотделе меня поздравляют с успешной работой по проведению в жизнь политики национального примирения. Звучит это как шутка. Разведчики прекрасно знают цену этому перемирию. Тем не менее, это первая банда, сложившая оружие после пятнадцатого января. С политической точки зрения — событие очень серьёзное. И этого никто не собирается недооценивать. Хорошо еще, что не ругают за то, что порвал возможную ниточку агентурного контакта. Конечно же с точки зрения дальнейшей работы по банде Анвара было бы лучше, если Сафиулло остался бы в банде. К сожалению политика и разведывательная деятельность — вещи совершенно разные. И сегодняшний мой провал в агентурной работе с другой стороны выглядит как большая политическая победа.

Ну и пусть! Сами такие! Договариваемся, что стрелковое оружие останется у бойцов Сафиулло, а безоткатное орудие и реактивные снаряды они сдадут. Это не вызывает ничьих возражений. Сегодня они переночуют на посту самообороны в кишлаке Чауни. У Бойдуллы. А завтра переберутся в кишлак Баги-Алам. Там организуется новый пост. Будут служить на нём. Меня знакомят с Нурутдином. Это бывший житель Баги-Алама. Девять месяцев учился в Высшей школе милиции в Киеве. Сейчас получил задачу организовать пост самообороны в родном кишлаке. Это его радиостанция выходила несколько дней назад в эфир (я тогда подумал о новой банде).

От Сафи мы узнали много нового. В кишлаках Джарчи и Петава находится банда Анвара. Сам он сейчас в Пакистане, вернуться должен где-то в начале марта. Бандой руководит его брат Шер-шо (Шер-шах). В банде около пятидесяти человек. Три крупнокалиберных пулемёта ДШК, безоткатное орудие, пулеметы египетского и китайского производства, ручные противотанковые гранатомёты, стрелковое оружие. Около ста восьмидесяти реактивных снарядов.

Около месяца назад караван из Пакистана доставил противопехотные мины. Сейчас вокруг кишлаков моджахеды оборудуют укрепленный район. В кишлаках работает исламский комитет. В «саду Алимжана» (Квадрат 61189) — большой склад оружия и боеприпасов.