Чтение онлайн

— А хрен его знает. Сейчас подъедут, и узнаем, — пояснил Хасан.

Через пару минут к нам подкатила БМПшка разведчиков, она остановилась рядом с нашим БТРом, потом резко развернулась к нам боком и заглохла.

На броне находился Артиков, он сидел на башне, под ногами у него лежало что-то похожее на тело человека.

— Артик, откуда вы?! — выкрикнул Хасан.

— С гор спустились, бакшиш везем комбату, в виде духовского снайпера, — ткнув ногой лежащее на броне тело, ответил Артиков, закуривая сигарету.

Сверху БМПшки почти одновременно открылись два люка, из люков вынырнули Семен с Царевым.

— С чем пожаловали, ваше величество? — подколол я Царева.

— Урод этот Бабтиста ранил, — ответил Царев, и не оборачиваясь показал большим пальцем через плечо, в сторону башни, за которой лежал пленный дух.

— Тяжело ранил? — спросил я, подходя к БМПшке, чтоб посмотреть на духа.

— Сами гляньте, — сплюнул с башни Артиков.

Все остальные тоже поднялись и последовали за мной.

Пуля разворотила Баптисту челюсть и пробила плечо.

Баптист — это парнишка по имени Илья, водила со второй роты. Он был мой земляк, из Казахстана. По национальности тоже русский, но строго придерживался какой-то непонятной веры, и его прозвали Баптистом. Хотя Илья был против такого прозвища, он говорил: «Я к баптистам никакого отношения не имею, я отношусь к уральцам староверам, а баптисты это совсем другое». Но мы нифига не разбирались в этих верах, староверы — нововеры, нам было на это наплевать. Просто слышали, что есть в союзе какая-то запрещенная секта — баптисты, поэтому и прозвали Илью — Баптистом. Илья отслужил полтора года и считался «дедом», он не курил, не пил, не матерился, и за время службы в Афгане ни разу не выстрелил из оружия, так как это противоречило его вере. Комбат считал это дурью, и поначалу пытался выбить из головы Ильи эти сектантские заморочки, но ничего не добившись, плюнул, и посадил его водилой на БТР. К тому же Илья был всегда послушным, исполнительным и работящим парнем, и никогда не нарушал дисциплины, а такое поведение среди советских солдат было большой редкостью.

Я подошел к БМПшке и глянул на лежащего духа. Голова его была рассечена чуть выше лба. Руки и ноги духа были связаны каким-то проводом. Я приподнялся на цыпочки и заглянул ему в лицо, оно было наполовину в запекшейся крови вперемешку с пылью.

— Он хоть живой? — спросил я, взглянув на Артикова.

— Еще какой живой, падла, — отозвался Артиков и, ткнув носком сапожка духу в лицо, добавил:

— Правда, Семену пришлось огреть его автоматом по башке. У-у, сучара, а ну открывай глаза, собака! А то еще раз по черепу схлопочешь, — Артиков замахнулся на духа автоматом.

— Нехрен было кусаться, душара вонючий. Во рту полтора зуба, а руку чуть насквозь не прох…ярил — урод, не дай бог еще заражение пойдет от его вонючей пасти, — возмущался Семен, разглядывая запястье.

— Артик, а ну, подвинь его рожу сюда, — попросил я.

Артиков нагнулся и, схватив за грудки лежащего духа, подвинул его на край брони, голова духа свисла вниз.

Мне показалось, что я этого духа где-то уже видел, хотя эти духи в большинстве своем все на одну рожу, особенно старики, но вот одежда его не вызывала сомнений, это был тот самый пастух, у которого мы совсем недавно позаимствовали нескольких баранов.

— Хасан, ты не поверишь! Посмотри, кто здесь лежит! — воскликнул я, тыча пальцем в морду духа.

Хасан с Туркменом подскочили к БМПшке, и уставились в лицо лежащему духу. Дух пошевелил свисшей головой, тихо простонал, и медленно открыл слипшиеся от крови глаза. У Хасана от удивления вытянулось лицо. Он в упор посмотрел сначала на меня, потом на Туркмена.

— Ну что я вам говорил, а! Ну, чего вы шары вылупили? Говорил я вам, что надо было грохнуть этого пастуха. Говорил, а?! Я жопой чуял, что это дух!

— Хасан, может ротного позвать? Неплохой момент слегка рисануться. Это ведь ротный приказал тебе не убивать этого духа, — решил я подколоть Хасана.

— Юра, а ты ваще молчи. Ты больше всех меня тормозил, — ляпнул Хасан в мой адрес.

Все остальные с непониманием и легким удивлением смотрели на нас троих.

— Э, мужики, о чем это вы там? — спросил Артиков, глядя то на нас, то на духа.

— Да это пастух, который гонял отару на водопой. Я хотел его заеб…нить, но вот эти два кадра не дали мне этого сделать, — Хасан ткнул пальцем сначала в меня, потом в Туркмена.

— Ну ладно, Хасан, хорош разоряться. Теперь можешь резать хоть всех пастухов, я тебе слова против не скажу, только успокойся, а то у тебя уже пар со лба идет от напряжения, — успокаивал я Хасана, легонько похлопывая его по плечу.

— А что если я его сейчас зарежу? — Хасан достал штык-нож и стал водить им возле шеи духа.

— Сначала я ему викалю гляз, — произнес Качи-вачи, и тоже, достав свой штык-нож, стал целится острием в глаз духа.

— Э-э, а ну отойдите от него! Комбат сказал живым его довезти! — крикнул Семен и стал вылезать из люка.

— Ну ладно, пусть пока поживет. Без меня его не убивайте, я потом приду и сам его зарежу, — произнес Хасан, пряча штык-нож.

Качи-вачи же продолжал целится духу в глаз, его рука, держащая нож, качалась как маятник, из стороны в сторону.

— Грузин, отойди от духа! — снова крикнул Семен.

— Я только гляз викалю, — пролепетал Качи-вачи.

— Я потом тебе глаз выколю! — с раздражением в голосе произнес Семен и, прыгнув на край брони, отодвинул духа в сторону.

Качи-вачи не стал больше дразнить Семена и, спрятав свой штык-нож, взял в руки котелок с недопитым чаем, а Семен вернулся на место и сел на броню, свесив ноги в люк.

— А как вы его вычислили? — спросил Туркмен.

— Комбат засек его в бинокль. Первый раз он лупанул, но мимо, пуля попала по броне комбатовского БТРа, чуть не попала в водилу. А второй раз он попал в Баптиста, а комбат в это время горы в бинокль просматривал и случайно засек этого стрелка, — рассказал Царев.

— Это х…ня, вы посмотрите, с чего стрелял этот придурок. Я специально захватил этот мушкет, для прикола, — Артиков нагнулся и поднял с брони так называемую духовскую снайперку.

Это было что-то невообразимое, этакая двухметровая шестигранная труба с привязанной к ней палкой типа приклада. Недаром говорят, «дай духу в руки палку, и он будет с нее стрелять».

— А ну-ка, дай сюда эту железяку, — обратился я к Артикову, протянув руку.

Артиков подал мне эту трубу со словами:

— Хорошо держи, а то тяжелая, падла.

Я взял в руки трубу и стал ее разглядывать, ко мне подошли Хасан, Туркмен, Качи-вачи и Урал, и тоже с удивлением уставились на эту горе-винтовку. К этой трубе ржавой проволокой был прикручен небольшой кусок доски, спиленный под конус. Шестигранный ствол, судя по виду, когда-то служил для чего-то стреляющего, наверное, он был от кремневого мушкета времен первой афгано-английской войны. У основания ствола видна была канавка для пороха с дырочкой в конце, типичный «поджиг». Афганцы с древних времен воевали, и не удивительно, что здесь можно встретить оружие всех времен и народов.