Чтение онлайн

Конец июля. Вчера вернулся из отпуска. Отпуск провел ударно! Семью со всеми пожитками перевез из Москвы в Бийск. Решил вопрос с пропиской, школой, садиком. Удалил зуб мудрости. В общем, отпуск пролетел, как один день…

Наша группа сильно «похудела». Кто-то отдыхает в Союзе. Кто-то в Кабуле по делам службы. Кто-то отслужил свой срок, замена им еще не прибыла. Шефу пришлось корректировать наши обязанности. Помимо горотдела, мне достался первый отдел (разведка). А там работы… Хорошо, что начальник отдела Мамнун с московских курсов вернулся.

За «бортом» градусов сорок пять с плюсом. С Тахиром в «Машке» по накатанной дороге едем в Кандагар. В первой машине Игорь Митрофанович с тремя сотрудниками. Вот и вся оперативная группа. Не группа, а «подарок» душманам.

— Не нравится мне это, — говорю я вслух.

— Не нравится? В июне жарче было. Ночью вместо сна в бассейне отмокали.

— Да я не о жаре.

— А о чем? — спрашивает Тахир.

— Вон! — показываю на приближающуюся к нам колонну из легковых машин. — Я на всякий случай автомат сниму с предохранителя.

— Это же исматовцы.

— Поэтому и сниму.

Последнее время поведение исматовцев настораживало — уж больно нагло себя вели.

Четыре «Симурга» [199] остановились от нас в нескольких метрах. В машинах — человек тридцать бородатых, одетых во все черное исматовцев. Груди опоясаны пулеметными лентами, за плечами гранатометы, в руках «калашниковы». В кузове одного «Симурга» приварена металлическая станина с ДШК. Серьезные «ребята»! С такими лишний раз не поспоришь…

Вышли из машин. Поздоровались. Боливар [200] что-то сказал Тахиру.

— В чем дело? — спросил его шеф.

— Маланг тяжело ранен. Автоматной очередью перебиты обе ноги. Ему совсем худо. Помощи просит.

На заднем сиденье «Тойоты» лежал Маланг, начальник одного из самых активных (читай — неуправляемых) подразделений Муслима Исмата, его любимый племянник. Выглядел он не лучшим образом.

— Этого нам только не хватало. Тахир, — принимает решение шеф, — поедешь со мной! А ты, — обращаясь ко мне, — отвезешь Маланга в госпиталь.

— Игорь Митрофанович, может, лучше Тахира отправить?

— Я знаю, что лучше. Выполняй! — И уже мягче: — Ты, Санек, аккуратнее с нашими «друзьями».

— Таких друзей за нос — и в музей, — проворчал я.

Не лежала у меня душа вести исматовцев в госпиталь. Маланг последнее время совсем озверел. Даже Исмат старался лишний раз его не раздражать.

Но деваться некуда, приказ есть приказ. К тому же контакт с руководством госпиталя был у Тахира, Женьки-бороды и у меня, а без указания госпитального начальства афганцами никто заниматься не будет. Но Женька был в Союзе в отпуске, а Тахир нужен был шефу как переводчик на встрече со старейшинами племени баракзаев. [201]

Шеф с ребятами продолжили путь в Кандагар. Я, развернув «Машку» и сказав Боливару, чтобы они не отставали, дал газу…

Гарнизонный пост проскочили без проблем, но на въезде в госпиталь возникла заминка: прапорщик наотрез отказался нас пропускать. Как назло, руководство госпиталя было в бригаде.

— Без разрешения начальства не пропущу, — уперся он. — Мне за них, — прапорщик кивнул в сторону афганцев, — по шапке надают.

— По шапке? Разуй глаза. Это же исматовцы! Их командир на ладан дышит. Отдаст концы — шапка тебе больше не понадобится. Враз избавишься и от перхоти, и от головной боли. Уловил?!

Похоже, мои слова и устрашающий вид исматовцев сыграли свою роль. Прапорщик сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Пропущу, но только вас и машину с раненым.

Я объяснил Боливару условия (благо он понимал персидский язык), которые выдвинул прапорщик. Но исматовцы, узнав, в чем дело, начали громко возмущаться. Они не привыкли, чтобы им чинили препятствия.

Обстановка накалилась.

— Боливар, Маланга спасать нужно, а вы балаган устроили. Если он помрет, сам Муслиму будешь объяснять причину, — махнув рукой, я пошел к «Машке».

Явно не ожидая подобной решительности с моей стороны, он что-то сказал исматовцам, и те угомонились…

В хирургическое отделение своего командира афганцы внесли на руках и положили на каталку. Вместо ног — сплошное кровавое месиво. Мимо проходили врачи. Смотрели, качали головами: «Серьезное ранение», — чисто профессиональный интерес.

Как назло, ни одного знакомого лица… Хватаю за руку пробегающего мимо бойца в белом халате.

— Ты кто?

— Фельдшер.

— Муслима Исмата знаешь?

— Спрашиваете! Кто ж этого бандюка не знает.

— Как тебя звать?

— Сергей.

— Ты, Серега, аккуратнее с характеристиками. Когда надо, они, — киваю в сторону афганцев, — по-русски все понимают. Это племянник Муслима. Отдаст концы — госпиталь заново придется отстраивать.

— Понял, — Сергей исчез и через минуту появился с носилками и двумя санитарами. — На рентген, — пояснил он.

Маланг заволновался, но я через Боливара объяснил ему, что это необходимо для лечения.

Минут через тридцать Маланга вернули на каталку.

— Я ему сейчас пару кубиков промедольчика [202] вколю. Вместо костей одни осколки. Представляю, какая боль, — а он только зубами скрежетал, пока его на рентген таскали. Его терпению можно только позавидовать.

После уколов Малангу стало легче. Он с благодарностью смотрел на меня и Сергея, наслаждаясь чарсом. [203]

Минут через десять к нам подошел хирург, в руках у него были рентгеновские снимки.

— Ваш раненый? — спросил он меня.

— Выходит, мой, — представившись, ответил я.

— Так вот, товарищ майор, ранение очень серьезное. Не исключена ампутация обеих ног. Для лечения необходимо специальное оборудование, которого у нас нет… Да и своих тяжелораненых хватает, — добавил он.

— Понимаю. Может, в афганский госпиталь?

— Лучше сразу на кладбище, — мрачно пошутил хирург. — Его срочно в Кабул нужно отправлять.

— Срочно в Кабул… — повторил я. — У меня, что, персональный самолет на вилле?