Чтение онлайн

– А это Артур Михайлович, - представила мужчину теща и, судя по тому, каким тоном она это сказала, следовало догадаться, что Артур Михайлович - большая шишка и в этом доме он пользуется особым положением.

– Очень приятно, - сказал Артур Михайлович и, оказывая Герасимову знак повышенного внимания, даже вышел из-за стола.
– Наслышан. Герой! Воин-интернационалист! Лучший представитель, так сказать, советского офицерского корпуса!

– Артур Михайлович работает в обкоме партии, - предупредила теща и молниеносно - зырк на себя в зеркало.

– В высоких инстанциях, - уточнило краснолицее существо.

– Не надо об этом!
– скромно отмахнулся Артур Михайлович.
– Ну что ж, налейте же герою! Да не рюмку, а стакан! Что ему ваша рюмка? Как слону кувшин. Правильно я говорю, Валера?.. И до дна, до дна!

Теща поймала взгляд Герасимова и кивнула, мол, если Артур Михайлович просит, то надо уважить.

– Ой, давайте я вам салатика положу!
– засуетилась Элла и вывалила разноцветную кучу на тарелку Артура Михайловича.

– Страшно там?
– спросил Артур Михайлович, нанизывая на кончик вилки горошину и затем тщательно ее пережевывая.

– А то, - сказало краснолицее существо.

– Я вас умоляю, Артур Михайлович!
– капризным голосом произнесла теща и снова - зырк на зеркало.
– Давайте не будем об этом! Ни слова об Афганистане! Табу! Как будто ничего не было. Так ведь, Валера?

– Ну пусть человек расскажет о своем, так сказать, геройстве, - мягко настаивал Артур Михайлович, выкапывая из кучки салата квадратик соленого огурца.
– Много душманов убил, сынок?

– Нет, нет, нет!
– категорично возразила теща, вскинула тонкие руки и поправила прическу.
– Поберегите нервы моего дорогого зятя! Ничего не было! Он вернулся к нормальной жизни! Я закрою уши, если он скажет хоть слово.

– Что ж, не буду настаивать, Валерия Владимировна!
– легко сдался Артур Михайлович.

– Ты ничего не кушаешь, - шепнула на ухо Герасимову Элла.
– Хочешь выпить? Ну давай с тобой вдвоем чокнемся… За нас…

– Артур Михайлович, может, уже нести горяченькое?
– старалась теща.
– Вы ведь знаете, я просто обожаю готовить. Хотя у меня не всегда получается. То сгорит, то пересолю. А сколько я посуды перебила - батюшки!

– Это к счастью, - умозаключило краснолицее существо.

– Вы знаете, Артур Михайлович, мои руки живут отдельно от меня. Миленькие, говорю им, в жизни все надо держать крепко, а они - хрясь!
– и снова роняют тарелку… И салат на себя переворачивала, и компот. Потом догадалась и стала готовить голой, чтобы одежду не пачкать…

– Ну, Лерчик, тебя понесло!
– вспыхнула от восторга Элла, необычно, в духе современных веяний называя мать.

– Ой, доча, закрой уши! Артур Михайлович, дорогой, что ж вы как именинах… Я точно знаю, от чего вы не откажетесь. Эллочка, неси скорее кулебяку! Кулебяка у меня всегда хорошо получается. Вы уж только простите меня, Артур Михайлович, такую непутевую, если вам покажется, что я слишком много положила лука. Я когда его режу, то реву белугой и забываю о количестве. Могла и перестараться… Разрезай, доча, пополам. Артуру Михайловичу самую сладкую серединку…

– А давайте-ка я вам анекдот расскажу, - предложил Артур Михайлович, искрометно поглядывая на Герасимова.
– Только почему у нашего дорогого зятя пустая рюмка? Ну-ка, налейте ему! Жена! Ты чего за мужем не ухаживаешь?

– Я налью, Артур Михайлович!
– подсуетилась теща.
– Как же я забыла про своего любимого зятя? Держи, Валерочка, за твое здоровье! Мы тебе всегда рады, помни об этом всегда. Мы любим тебя такого, какой ты есть, и ничего нам от тебя не надо, и не подарки главное!

– Золотые слова, - кивнул Артур Михайлович.
– За это и выпьем… А что ж ты, Валера, не чокаешься?

Герасимов не ответил, поднялся из-за стола, глядя на бурое пятно на скатерти. Молча выпил. Сел. Протянутая рука Артура Михайловича повисла над столом, из рюмки, которую он держал, пролилось несколько капель.

– М-да, - произнес он.
– У героев свои причуды.

Теща заволновалась, порозовела. Зять отчебучил хамство. Надо было срочно как-то сгладить неловкую ситуацию.

– Он просто устал с дороги. Голова кругом. Да, мой дорогой зятек?

– Лерчик, да у него глаза ввалились, - поддержала мать Элла.

– Извините, - сказал Герасимов.
– Это третий тост… У нас там так принято…

– В одиночку пьют только алкоголики, - изрекло краснолицее существо.

– Что за тост? Расскажите всем!
– потребовал Артур Михайлович.

– Рассказать?.. Зачем вам это… нет, не стоит… Это так, афганская придумка…

– Тогда я расскажу обещанный анекдот!
– не стал настаивать Артур Михайлович и снова завладел всеобщим вниманием.

– Да! Да, - обрадовалась теща. Неловкую ситуацию проехали. Артур Михайлович не обиделся на придурочные заморочки зятя.
– Я обожаю слушать, как вы рассказываете анекдоты. Я просто ухахатываюсь, Артур Михайлович!

– Тогда представьте себе: Афган, казарма, койка… - Артур Михайлович выждал смысловую паузу, чтобы все успели проникнуться.
– На койке, в сапогах, лежит толстый прапорщик и от нечего делать бьет мухобойкой мух. Одну прибил, вторую, третью. Так проходит час, другой, уже весь пол мушиными трупами усеян. Замахивается прапорщик в очередной раз, и тут вдруг муха говорит ему человеческим голосом: «Не убивай меня, товарищ прапорщик! Я любые твои три желания выполню!»

Теща выдавила из себя смех. Краснолицее существо сказало: «На золотую рыбку похоже». Элла начала собирать грязные тарелки.

Артур Михайлович воткнул вилку в кружок копченой колбаски и продолжил:

– Прапорщик обрадовался. Держит муху за крылышки и говорит: «Сделай так, чтобы я в Одесский военный округ заменился!» Шпок! И он тотчас перенесся на берег Черного моря, лежит на песочке, слушает шум волн. Муха поторапливает: «Приказывай, что еще хочешь?» Прапорщик почесал затылок: «Чтобы у меня была жена молодая и красивая!» И тут же рядом с ним появилась полуобнаженная красавица…

– Это уже эротика, Артур Михайлович!
– привлекла к себе внимание теща.
– Но почему полуобнаженная? Почему не голая?

– Хорошо, голая, - согласился Артур Михайлович.

– Вот так-то лучше.

– Лерчик, ты сколько шампанского сегодня выпила?

– Ну, муха говорит: «Давай третье желание!» Прапорщик думал, думал, долго чесал затылок и наконец выдал: «А пускай будет так, чтобы я ни хрена не делал, но денег до фига получал!» И тут все закружилось, завертелось, и прапорщик снова оказался в Афгане, в душной казарме, на своей койке. Лежит и мух бьет.