Чтение онлайн

определяли! и татары, и свои же! а неистребимы оказались

православные храмы… все пережили, переждали… твердо

стоят… непоколебимо… все меняется, уж в который раз, а они

стоят…

Чтобы добраться туда, пришлось бы переходить где-нибудь речку, и после подниматься вверх по чуть проступающей в траве тропе.

…надо будет Настюху крестить… как же она у нас некрещеная-то?..

Тянула его церковь, звала к себе, но Шарагин так и не нашел брода, походил вдоль берега, повернул обратно.

…в другой раз… не пускает к себе…

На опушке развели костерчик, перекусили бутербродами, поделили пополам яблоко, согрелись сладким чаем из термоса.

…или я не готов? а не мешало бы зайти… постоять… покаяться…

– Что такое? Что случилось? – Настя испугалась, вскочила – муравьи ползали по

ней, муравейник-то они и не заметили, когда на привал устраивались. – Ишь, какие!

Отряхнулись. Посмеялись:

– Муравьишек испугались!

Пересели.

– Муравьи – полезные. Их обижать нельзя.

– Мулавьи – доблые, они не кусаются, – сказала Настя.

– Ты когда была совсем маленькой, ты так смешно всегда говорила: «Сябака кусаиса, а коска не кусаиса…»

В лесу, на природе, на свежем прохладном воздухе расслабился Олег,

…благодать-то какая…

отключился от городской суеты, от служебных дел, о вечном задумался.

…Россия… и мать и мачеха, одна-единственная, беспощадная и

милостивая, как и все мы, вся в противоречиях, загадочная и

очевидная…

Столько, казалось, России повидал на коротком веку Шарагин. По округам в детстве наездился, следуя за отцовскими назначениями, из-под купола парашютов любовался землей необъятной, из поездов,

…изгибы рек, поля, поля, дороги и бездорожье, степи, леса, леса,

вновь дороги, развилки, и города, города, деревни, деревни… и

людей-то сколько… и какие все разные…

а осмыслить так и не сумел, не хватило половины человеческой жизни.

…и целой не хватит… и двух не хватит… десять веков уж минуло, а мы

все ищем и спорим… и единого мнения нет… и не будет… не дано

человеку понять… Россия – выше человеческого понимания… такой

уж, видать, задумал ее Творец… и вложил в нее особую мысль свою…

…самую сокровенную…

…велика земля наша русская, столько мудрости, столько сил – не

сразу вникнешь, не сразу зачерпнешь…

…не оправдали надежд мы Твоих, Господи… заплутали, заблудились…

веру поменяли… потянулись от вечного к сиюминутному, к

бренному… веру выдумали новую, да уж больно скудна вера эта… не

долго протянула… рассыпалась… в прах превратилась…

Зайка убежать не успел… Под вечер смотрела Настюша на мертвых зайчиков в багажнике Женькиных Жигулей и всхлипывала.

– Ну, чё ты ее потащил с собой! – ворчал Женька. – Сидела бы себе дома.

Разложили закусон прямо на капоте, откупорили бутылки. Обмыли с егерем удачную охоту, заговорились. Стемнело. Пьяные, набились в машину.

Настя задремала у Олега на коленях. Стекла от водочного угара запотевали, их терли рукавами и ладонями, спорили куда поворачивать на развилках. Попеременно закуривали, хотя Шарагин и просил из-за ребенка не дымить в машине.

– Ага, – согласно кивали плохо контролировавшие себя после водки офицеры. – Две затяжки. – Делали по три, по четыре, по пять затяжек, наконец, выкидывали сигарету в окно или тушили об пол, а через пять минут кто-нибудь вновь начинал дымить.

– В следующий раз – никаких детей, – злился Женька. – Где ты видел, чтобы на зайца детей с собой тащили?!

Пошел дождь. Заплутали в темноте, разворачивались, прыгали по ухабам, матерились.

На следующий день Настюша расчихалась, раскашлялась. Померили лоб – батюшки! Горит вся, а по ней не сказать: светиться в улыбке

…как ангелочек…

и силенок не утратила, возится, играет. Лена перепугалась:

– Скоренько скоренько, в постель.

Она не противиться. Ей все – и простуда, как игра. Обложилась мягкими игрушками. И в постели весело.

– Давай еще поставим гадусник, может уже нет теляпюньки, и пойдем гулять! – просила она папу.

– Нет, бельчонок, надо выздоравливать, придется несколько дней дома посидеть. Видишь, как мы с тобой в лесу простыли.

– Папуля, – вдруг сказала Настюша. – Папуля, я видела…

– Что ты видела?

– Папочка, я видела, как дядя Женя бил зайку лужьем. Зачем он бил зайку по голове? Ведь он и так убил зайку в лесу. Зачем он удалил зайку лужьем? Зайке ведь было больно.

– Нет, киска, тебе показалось.

– Папуля! А плавда, дядя Женя, и длугие дяди больше не будут заек убивать?

– Спи, мой любимый. Не беспокойся.

За лекарствами, горчичники ставить помогал, сидел у кровати часами, сказки читал. Заботы, такие простые домашние заботы, волнение за дочь, отодвинули все остальное на задний план. А поправилась Настюша, пошла в садик,

…все вернулось на круги своя…

По ночам вновь терзали боли, и голову распирало от набившихся туда сомнений и новых мыслей – мыслей о скорой и неизбежной смерти.

…нет ничего вокруг меня, все происходит в моем сознании, все события –

плод моего воображения!.. кто-то, заставляет меня мучиться перед смертью!

за что? что я такого сделал? Перед кем провинился? оставьте меня в покое,