Чтение онлайн

Пара пошла по кругу, дожидаясь, когда бомбы погаснут, чтобы сбросить оставшиеся.

— Вот теперь жди, пока прогорят, — сказал майор Г. — Сейчас выйдем из зоны засветки неба, и начнут по нам долбить — мы такие выпуклые и яркие будем — как луна! Правый, посмотри-ка, где мы бороздим, — может, нам в другую сторону закрутить?

— Щас, только фонарик достану, — сказал правак, копаясь в портфеле.

— Какой фонарик, офонарел, что ли?

Правак посмотрел в блистер на бледную землю, нагнулся к карте, расстеленной на коленях, чиркнул спичкой. Огонек вспыхнул в темной кабине как факел.

— Да что ты делаешь, тупица?! — заорал командир. — Ослепил совсем! Теперь зайчики в глазах!

— А как, по-твоему, я с картой сверюсь? — рассвирепел правак. — Я тебе кошка, что ли?

И в этот напряженный момент командир пукнул.

Борттехник понял это по запаху, вдруг пошедшему волной от кресла командира.

Обиженный правак демонстративно замахал сложенной картой.

Вдруг в наушниках раздался голос ведущего:

— 532-й, чувствуешь, чем пахнет?

— Чем? — испуганно спросил майор Г.

Борттехник и правак расхохотались.

Они хохотали так, как никогда не хохотали. Они давились и кашляли.

— Чем-чем! Жареным, вот чем, — сказал ведущий. — Наблюдаю — со склона по нам работают. А у нас даже НУРСов нет. Держись подальше от горы.

— Понял, — сказал майор Г. и — уже по внутренней связи: — Ну чего ржете, кони? Обделались от страха и ржут теперь.

— Это не мы! — выдавили борттехник с праваком, извиваясь от смеха.

— А кто, я, что ли? — сказал бессовестный майор Г.

— Наверное, это ведущий! — сказал борттехник, и теперь заржали все трое.

Так, со смехом, и зашли на боевой. Кинули две оставшиеся бомбы, развернулись и пошли домой…

На следующий день после обеда старшие лейтенанты Ф. и М. лежали на своих кроватях и размышляли о своем нынешнем статусе. Раз приказ вышел — они уже гражданские люди. Но пока нет замены, они должны воевать. Старший лейтенант Ф. склонялся ко второму варианту. Борттехник М. думал иначе.

— Они не имеют права держать нас здесь! А если нас убьют? С них же спросят — на каком основании у вас воевали невоенные люди? Кто, спросят, послал их на смерть недрожащей рукой?

В это время в коридоре раздались быстрые шаги, потом царапанье по стене возле двери, и голос инженера прокричал:

— А ну открывайте! — Он постучал кулаком в стену. — Я знаю, вы там! Ну, какого черта закрылись! — Он уже начал пинать в фанерную стену ногами.

Старший лейтенант Ф. подошел к двери, открыл ее и увидел инженера, который, вбежав с солнца в темный коридор, сослепу промахнулся мимо двери и сейчас бился в стенку. Увидев, что дверь открылась, он метнулся в комнату.

— А ну, давайте на стоянку, борта мыть — командарм приезжает!

Борттехник Ф., вздохнув, сунул ноги в сандалеты. Борттехник М., не вставая с кровати, поднял голову с подушки и высоким дрожащим голосом отчеканил:

— Я никуда не пойду! Хватит, отслужил свое!

— Кончай, Феликс! — сказал инженер. — Отрывай задницу и бегом на стоянку!

И тут старший лейтенант М. произнес свои главные, увенчавшие собой эти два года армии, слова, о которых спустя двадцать лет почему-то забыл. Он сказал громко и внятно:

— Да пошел ты на…, товарищ майор!

Товарищ майор открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал — закрыл рот, повернулся и выбежал из комнаты.

— А что он мне сделает? — сказал борттехник М., успокаивая сам себя. — Я уже в запасе…

Прошло два месяца. Замены все не было, и дембеля-борттехники летали как обычно. По налету подошло время второго профилактория. Старший лейтенант Ф. сказал старшему лейтенанту М.:

— А не поехать ли нам в Дурмень, чтобы в Ташкенте наведаться в штаб 40-й армии и узнать про замену? Вдруг про нас вообще забыли?

И друзья пошли к инженеру эскадрильи отпрашиваться.

Выслушав старшего лейтенанта Ф., майор Иванов сказал:

— Ты поезжай. А ты, Феликс, естественно, пошел на…!

1

У вертолетчиков есть примета — перед вылетом экипаж должен помочиться на колесо своей машины.

Обычно самым используемым в этом смысле является левый пневматик — его орошают перед вылетом все три члена экипажа.

А пассажиры, ожидающие вылета, на этот левый пневматик всегда присаживаются. Потому что больше не на что…

Истребители же считают подобный акт оскорблением самолета. Наверное, потому, что у них не бывает пассажиров.

2

Повадились «свистки» ранним-ранним утром переходить на сверхзвук над модулями вертолетчиков. Ты спишь, а тут вдруг небо вместе с твоей головой раскалывается — и не один раз, потому что на сверхзвук переходят сразу несколько самолетов — от пары до звена. И решили вертолетчики отучить зарвавшихся королей стратосферы. Попросили они прикомандированный «Ми-6», который как раз убывал восвояси ранним утром, зависнуть перед отходом по заданию над модулем, где жили истребители-бомбардировщики.

Он и завис. Махина, величиной с весь модуль, грохоча винтами, перелетела со стоянки и начала медленно опускаться на фанерный барак, который под напором нисходящего потока от огромных лопастей затрясся, как тот домик ленивого поросенка, заметался, пытаясь сорваться с места и унестись прочь. Со стороны это смахивало на попытку гигантского изнасилования.

Повисев полминуты и постучав колесами по крыше, «Ми-6» поднялся и ушел. Разбор этого полета, конечно, был, но не очень сильный — с кого спрашивать, если «Ми-6» улетел. А «свистки» после пережитого стресса стали ускоряться вообще за пределами охраняемой зоны.

3

Сцена в столовой. Официантка несет чайник между рядами столиков истребителей и вертолетчиков. «Маша, сюда!» — зовет ее взмахом руки командир вертолета, майор Б. «Сначала нам, Маша!» — перебивает его истребитель. Маша в нерешительности останавливается.

— Ты чего встреваешь? — злится майор Б. — Нам уже на вылет!

— Это нам на вылет, — снисходительно смеется истребитель. — А у вас, наверное, это как-то по-другому называется…

— Это как — по-другому? — хмурится майор Б. — Чья бы корова мычала! Это вы-то летаете? Пронеслись, как укушенные, бросили бомбу куда попало! Лучше бы вообще на земле сидели. А то летай за вами, как нянька, жди, когда катапультируетесь, подбирай, рискуя двумя экипажами! Как будто у нас других дел нет, как вам задницы подтирать. Нацепили «стечкины», [97] фланируют, а если приглядеться — да на хрена вы тут вообще нужны! Только спирт зря переводите! Маша, наливай!