Чтение онлайн

— Ты чего, гад, творишь!? — орал наш командир на Франчковского, — ты что мне моего андроида калечишь!? Ты мне нового достанешь!? Или этого отремонтируешь!? Прекращай бой!

Поединок закончился за явным преимуществом. Я был так зол и расстроен, что финал смотреть не стал — результат все равно был известен заранее.

О какой честной борьбе могла идти речь? (Ну, хотя, это же Франчковский! Сразу можно было бы догадаться, что у него по четыре туза в каждом рукаве).

Мои минометчики тоже сидели на пустых ящиках нахмуренные и злые. Я, ни на кого не глядя, заполз в кабину и закрыл глаза. Не открывая их, почувствовал, как на соседнее сидение опустился Найданов. Говорить не хотелось. Не хотелось даже тащится в третью роту получать свой ликеро-водочный «паек».

— Я видел Солоху, — прервал молчание Андрей, — он молчит, но так это не оставит.

— Я знаю, — ответил я и подумал — «Что-то будет…».

Следующее утро, как обычно, началось с ужасного вопля Франчковского, столь ясного, чистого и пронзительного, что казалось труба Судного Дня подымает навек усопших на последнюю разборку.

Мы с Найдановым сразу же побежали туда. У меня были весьма нехорошие предчувствия.

И точно. Франчковский орал как сирена. Одна из сторон его палатки была аккуратно надрезана, и видно, было, что через отверстие что-то вытаскивали.

— Наверное, наши черти утащили сахар и дрожжи у Франчковского, — шепнул мне на ухо Андрей.

— Да этот ротный вообще расслабился не по-детски, — также шепотом ответил я комбату. — Совсем мышей ловить перестал.

Однако, подойдя к визжащему и брызгающему во все стороны слюной лейтенанту, я понял причину, по которой он проспал все на свете. Изо рта ротного явственно шел до боли мне знакомый запах хорошего перегара.

— Ну и чего ты кричишь? — наивно спросил подбежавший чуть позже нас Коля Лихачев. — Что случилось? У тебя сахар с дрожжами сперли? Да?

— Может, это твои, — нашел, наконец-то, объект для наезда Франчковский. — Твои, да?

Однако пару секунд спустя он передумал, и повернулся к нам:

— Нет, это ваши. Это ваши, больше некому. Это минометчики… Вы уже превратились в настоящих мародеров, а теперь — в грабителей… Все. Пошли, посмотрим ваше хозяйство.

Вообще, это было, конечно, очень нагло. Командир соседней роты не должен проверять наше имущество. Мы ему что, подчиненные что ли? Однако и факт воровства был неоспорим, и, как не крути, это было серьезное ЧП. Я не сомневался, что Франчковский пойдет к командиру батальона, там подключится наш «любимый» замполит, «обожаемый» всеми моими бойцами старшина… Поганая будет история.

Я, также как и Найданов, (а я в этом не сомневался), предполагал, что если эту кражу возмездия совершили наши сержанты, то у них хватило ума спрятать имущество так, что никакой Франчковский не найдет.

Поэтому я предложил Найданову согласиться на обыск. Пусть его! Пусть ищет. Сам же будет выглядеть как дурак, если не найдет. Если бы ротный не был с перепою, то наверняка сообразил бы, что сам же и будет выглядеть посмешищем. Но раз он этого не понимает… Да милости просим! Ищите, пожалуйста!

Мы втроем пришли к нашим машинам, Найданов построил батарею, описал ситуацию, и предложил отойти, чтобы Франчковский смог провести обыск машин. Как я и предполагал, никто не стал возражать.

Ситников пытался, правда, протестовать, намекая, что негоже нам — Найданову и мне — поддаваться на такое давление, типа это красит нас, как офицеров, но Андрей сказал, что дело чрезвычайное, и лучше опровергнуть все обвинения самым красноречивым путем.

Франчковский позвал на помощь Гаджи, и вдвоем они осмотрели практически все. Все-таки такое количество сахара — это не иголка в стоге сена, и искать его малость попроще. Франчковский залез даже в нашу землянку — блиндаж. Но и там было глухо.

Обозленный ротный отправился к Коле Лихачеву, и бойцы начали удалять следы пребывания слишком энергичного лейтенанта в нашем расположении.

К вечеру, когда все совсем улеглось, я спросил у довольного Солохи, куда он дел похищенное. Паче чаяния, он не стал корчить невинность, и сразу ответил:

— Да в тот самый дом и отнесли.

— Ночью? — поразился я.

— Ну да, ночью. Да нас много было! Когда много, не страшно. Сегодня к вечеру пойдем, замутим брагу. Тем более, там и источник с водой рядом…

Следующим вечером мы сидели с Андреем вдвоем в кабине, пили из фляжек брагу, и закусывали сэкономленным комбатом сухим пайком. После вчерашней истории пить в открытую было опасно, тем более, что палатки Фрначковского находились совсем недалеко, и воленс-ноленс, нам пришлось пить вдвоем. Кроме того, мы предупредили бойцов о крайней степени осторожности, и они пили потихоньку у себя в блиндаже.

Пойло не было таким крепким, чтобы личный состав потерял чувство меры, но эффект давал. Тем более что упал оно на хорошо подготовленную многомесячной трезвостью почву.

Через полчаса мы с Найдановым разговаривали обо всем на свете, и все находили волнующим, интригующим и крайне интересным. Зашел разговор и о женщинах.

— Эх, блин, золотое время было в училище, — мечтательно проговорил Андрей после очередного глотка.

— А чего ты вообще в училище-то пошел? — спросил я.

— Я? Очень просто. У меня отец военный. Ну, и куда я должен был, по-твоему, еще идти? Для меня армия с детства дом родной… Ну, конечно, Дагестан, не то место, где я хотел бы служить… Но, на первое время… Потом отец поможет куда-нибудь перевестись.

— И тебя отец сюда отпустил? — поразился я. — Хотя, чего я спрашиваю? Он у тебя, наверное, принципиальный.

— Ну да! — Найданов совсем не обиделся, (чего я, честно говоря, боялся). — Так оно и есть! Он в Афгане воевал. И сказал мне, что настоящий мужик не должен ничего бояться. Иначе, какой же он мужик? Тем более — офицер.

— Кстати, а у тебя дети есть? — Внезапно спросил он у меня.

— Нет, — коротко ответил я. Тема детей мне была не очень приятна. Сразу вспомнилась супруга, и ее нежелание связывать себя чем-то до моего возвращения из армии.

— А у меня есть! — гордо сказал Найданов.

Если бы я не был уже прилично пьян, я бы подпрыгнул на месте.

— Откуда? — поразился я. — Ты же сам говорил, что не женат, и не с кем не жил до этого.

— Да, это правда. Просто одна хорошая девочка родила от меня, а я на ней не женился. Да я ей и не обещал. У меня много девчонок было, так что я на одной останавливаться не хотел. А вот она сама так решила — оставить ребенка.

— Мальчик? Девочка? — меланхолично, (меня начинало понемногу развозить), спросил я.