Чтение онлайн

Но что мы там могли сделать без подчиненных, без бойцов? Мы же не Терминаторы!

Так, просидев у кромки леса еще полдня, к вечеру наша часть вернулась обратно — на исходные позиции.

Через три дня, после взятия Бамута, замполит отправился на ту самую поляну, и вывез все тела, которые там нашел. Он сказал, что чехи достреливали наших раненых, но на пытки у них времени не хватило. Наверное, им помешал тот самый артналет, который Санжапов вызвал по рации.

Когда начался огонь, чехам сразу стало не до наших. Так они и пролежали три дня под открытым небом.

После того, что он там увидел, замполит три дня пил горькую…

А с капитаном Гафуровым я проделал путь до самого его дома.

Сначала я вылетел на вертолете, который сделал остановку в Грозном. Там нам погрузили тело Гаджи. Затем, под Хасавюротом, капитана перегрузили в «Урал» из нашей части, и мы поехали уже к нему домой — в Махачкалу. Всю дорогу с нами в машине сидел родной брат покойного. Молча. Только желваки ходили по темному лицу…

Мы оба ехали домой. Я, и Гаджи. Только ехали мы по-разному. Я, больной, грязный и вшивый, но живой. Он — в блестящем пластиковом мешке, и мертвый. Я ехал к новой жизни, а он — к жизни вечной.

Меня Господь оставил на этом свете, а его — призвал на тот.

Почему так по-разному он рассудил нас? Может быть для того, чтобы я мог написать об этом? Я не знаю…

Прошло уже немало лет.

Иногда мне снится Чечня. Мне снятся веселый Папен, ироничный Шура Эйнгольц, высокомерный Степан Бандера, почему-то Салий… Мне снятся Игорь Молчанов и Вася Рац. Я просыпаюсь на мокрой от слез подушке. Почему я плачу? Я и сам не знаю.

Но прошлое уходит. Эти сны все реже и реже тревожат меня. Многое постепенно совсем стирается из памяти…

Но вот что я вам скажу, господа. Вот сейчас, если бы я мог вернуться назад и изменить что-то в своей жизни, сыграть ее заново, то знаете, чтобы я сделал?.. Угадайте!..

Я не сел бы в тот вертолет на Хасавюрт…

Дороги бывают разные. Шоссейные, грунтовые железнодорожные. Бывают еле натоптанные тропинки среди нагромождений лесов и гор. Первая рота месила зимне-весеннюю грязь, горной тропинки и шаг за шагом приближалась к месту вечернего привала. Матросы нагруженные по самое не хочу предметами военно-полевого быта, вооружением и боеприпасами сопели как паравозы, иногда плюхались на карачки на особо крутых и скользких подъёмах, но с упорством и матюками ползли, шли бежали.

В основном маты доставались на долю внештатного вестового командира первой роты, матроса Кошкина. Матрос появлялся то тут, то там ехидно ухмылялся, обзывался нелицеприятно о физических способностях того или иного морского пехотинца, передавал какое-нибудь распоряжение командира роты и позубоскалив исчезал. Огромнейший рюкзак МГ (мешок герметичный), с притороченными к нему различными чайниками, кастрюлями, плащ-накидками и бушлатами абсолютно не затруднял его движений и Кошкин бесшумным призраком возникал то в первом взводе то в хвосте колонны.

Впереди роты метрах в ста пятидесяти двигалась внештатная разведгруппа под руководством лейтенанта Степного. Разведчики держали направление на высоту которую должны были к вечеру занять морские пехотинцы. Изредка снимали попадавшиеся растяжки, в общем, занимались своим обыденным делом. Командир разведчиков Вова Степной зыркал из под капюшона по сторонам, морщился от капель дождя попадавших на нос и изредка нажимал тангенту радиостанции, оказывая тоновыми сигналами знаки внимания ротному радисту Паше. Радист командира роты нагруженный радиостанциями, аккумуляторами и всяческой необходимой связисткой лабудой, плелся сзади командира роты капитана Булыги, услышав в головных телефонах сигналы стукался головой в спину командира роты, получал плюху и проводил немудрёный доклад обстановки.

Где то ближе к обеду рота выползла на лысую верхушку неприметной чеченской горки. С Командного Пункта батальона на ротного по радиостанции вышел командир батальона и попросил Булыгу «не гнать коней». Остальные роты батальона выдвигающиеся параллельными маршрутами завязли в жирной грязи и к пункту сбора рот не успевали. Булыга обматерил в эфире остальных ротных, рассказал где и в каком облике он видел боевиков, погодные условия. Поругавшись для порядка капитан, вызвал к себе командиров взодов и исполняющих обязанности и вместе убыли на рекогносцировку. Участок местности в тактическом плане был выгоден, высота превышающая, скрытых подходов не обнаружено. Взвода стали занимать отведенные участки. Матросы скинув рюкзаки и снаряжение, достали малые пехотные лопатки и тихонько ругнувшись про себя, начали вгрызаться в раскисшую глинистую землю. Булыга определил позицию приданным минометным расчетам и гранатометчикам, обошел еще раз окапывавшиеся взвода. Потом подозвал к себе лейтенанта Степного, о чём то в полголоса переговорили. Лейтенант достал из непромокаемого пакета на пазухе, карту отметил, что то карандашом, забрал своих разведчиков и скрылся среди мокрых деревьев. Кошкин в это время на пару со связистом, соорудили из кусков клетчатого полиэтилена навес, замаскировали его плащ палатками, уложили под навес рюкзаки и орудуя лопатками пытались изобразить, что вроде малогабаритного окопа на троих.

— Кошкин? это, что это вы тут отрыли, походный сортир? — поинтересовался Булыга.

Матрос почесал лопаткой черную вязанную шапочку.

— Да вот товарищ капитан, укрытие отрываем.

— В этом, укрытии только моя задница поместится, вот представь духи миномет подтащили, бах миной по горе, я в укрытие а тут альтернативы нет либо голову прячь, либо задницу а ранение что туда, что туда как то чревато последствиями…

Унылый Кошкин побрёл куда то во взвода, достал большую саперную лопату и в течении пары часов вместе со связистом вырыл вполне достойный окоп. Места хватило и на командира роты и на самого Кошкина и на связиста Пашу с его радиостанцией. Начало темнеть, мелкий противный дождик так и не прекратился. Остальные роты батальона так и не подошли были еще где то в пути. Артиллерия с Ханкалы вывешивала в тускнеющее небо осветительные заряды. Кошкин с Пашей закончили оборудовать укрытие и занялись своими делами, согласно штатно-должностных обязанностей.

Посты на периметрах так и не заметили как разведчики Степного просочились внутрь. Матросы отправились в свой взвод, командир проскользил по грязи к капитану. Булыга занимался любимым делом протирал свой пулемёт кусочком ветоши и незлобно морально унижал своего вестового. Кошкин пытавшийся разогреть консервы и чай на отчаянно вонявшем сухом спирте вяло оправдывался. Лейтенант Степной залез под навес плюхнулся на плащ палатку и начал неторопливо докладывать о результатах разведки.

Ниже в распадке между двумя горками обнаружилась неплохая грунтовая дорога, неотмеченная на карте. Присутствовали следы передвижения и людей и каких-то копытных животных. Дорога была вполне проходима для техники. Достали карту начали оживленно совещаться. В это время Кошкин умудрился все таки развести костер без сухого спирта, сырые дровишки задымили затрещали и все таки загорелись. Матросы поставили экран из плащ-палатки, соорудили дымоотвод и радостные накидали в костер банок с кашей и тушенкой. Кинули не открывая, и стали считать щелчки. Как известно после третьего щелчка, банку необходимо молниеносно выдернуть из пламя иначе все содержимое будет разбросано по близлежащей территории в радиусе двух — трех метров.

В чайник набулькали воды из пластиковых полуторалитровых бутылок и с нетерпением стали ждать приготовления романтического ужина.

Степной с Булыгой решили на ночь спустить разведгруппу к дороге, провести в окрестностях поиск и организовать засаду в наиболее удобном по решению командира разведчиков месте. Составили расчет сил и средств на ведение разведки. Группу как обычно возглавит Степной, с собой возьмёт человек шесть не больше. Состав группы определен простейший: один пулеметчик, один снайпер с ночной оптикой, три автоматчика с ночниками и командир группы он же радист он же стрелок ПБС (прибор бесшумной стрельбы). Вова отдал необходимые указания по подготовке, сам проверил батарейки на ночной бинокль и подсел к костру командира роты поужинать попить чайку и получить последние указания. Паша бурчал что — то в микрофон, Кошкин выуживал из костра вздувшиеся банки и ловко их вскрывал, одним словом идиллия.

Грохнуло в тот момент когда отужинавшие командиры дули на обжигающий чай в железных кружках и отшкрябывали плесень с каменных пайковых галет. Булыга встряхнувшись словно огромный пес аккуратно поставил кружку с чаем на плащ-палатку, схватил пулемет и откатился в окопчик. Лейтенант Степной закинул за спину автомат спрыгнул за командиром роты и начал осматривать окрестности в ночник. Связист по привычке накрыл станцию своим телом и мелко вздрагивая озирался не переставая бубнеть в микрофон. Однако на ротных позициях все было спокойно. Огонь никто не открывал да и в окрестностях какой либо стрельбы слышно не было. Из-за потухшего костра встал Кошкин и печально произнес: