Чтение онлайн

К войне привыкаешь… Первые три месяца страшно. Потом война становится бытом, как будто так и надо. Постепенно притупляется и пропадает чувство опасности, исчезает страх. Это плохо, к этому нельзя привыкать. Бывало, что бой идет, и так все надоело – иду и начинаю блины печь… Предчувствия, что ранят или убьют, у меня не было. А вот сны снились постоянно. Про войну, что меня убивают, пуля в спину. Много раз…

Однажды я нашел щенка-кавказца, он всегда был со мной. Стреляю в бою, он рядом ползает, в тридцати сантиметрах от меня, и его убило. Так было жалко этого щенка, и не подумал тогда, что ведь в меня целились, а не в собаку.

«Что самое страшное…»

Алексей Аминов, заместитель командира взвода материально-технического обеспечения 1-го мотострелкового батальона, сержант контрактной службы:

– В полк, а это был мой второй контракт, я прибыл 10 сентября 2000 года. Прилетели на вертолете на ту же площадку, с которой улетал из 752-го полка, это между Урус-Мартаном и Танги-Чу. Сразу же встретил Колю Козлова – мы с ним вместе были в одном взводе 752-го полка. Обнялись, поздоровались. Пошли на построение. Коля мне посоветовал пока не становиться в общий строй. Приходит взводный, прапорщик Валера Рогов, он и забрал меня к себе. Во взвод пришли поздно ночью, толком ни с кем не познакомился, сразу лег спать. Утром Коля сказал взводному, что я готовый замкомвзвода, его зам. Морозов как раз уходил на дембель. Так я и стал замкомвзвода.

Узнал, что наш полк называют 245-й «пьяный безбашенный»…

Командиром нашего батальона в этот период был подполковник Илюхин. Он очень умело командовал, грамотно, хотя ему было всего 30 лет. Минометчики в честь его дня рождения вешали в небо знак полка… Он потом ушел от нас на повышение, и вместо него комбатом стал майор Тыкин, а НШ был капитан Грошев.

Где-то в эти же первые дни от полка уходила на задачу ВМГ. Почему-то не рано утром, как обычно, а ближе к вечеру, с обычным разгильдяйством, чуть ли не затемно. Я на этой ВМГ не был, так как еще не освоился.

В этот же день должен был выводиться «Заем» – штаб группировки, и духи, бородатые, видимо, готовили ему засаду. Но вместо колонны штаба духи начали пальбу по броне ВМГ. Наши в ответ расчесали их конкретно, даже «артуха» работала, и, как ребята рассказывали, так точно вела огонь, от кустов до посадок было метров сто с небольшим, и нас не накрывало. Молодцы, удивительно, обычно бывало наоборот. Были тогда у нас раненые. Помню, как фельдшер Ленка, наш Айболит батальонный, рассказывала удивленно: «Идет бой, я перевязываю парнишечку, подбегает боец, держится за руку. «Отстань, я занята, потом…» – «Подожду…» Я закончила перевязку, смотрю – он стоит и за локоть держится – с дыркой в руке был».

В эти же дни довелось наблюдать, как работает Ленка. Стояла жара, и у одного пацана случился тепловой удар. Ему стало очень плохо. Ленка кричит: «Давайте скорей мокрую простынь! Мы его теряем!» Принесли, накрыли. Она ему капельницу прямо на земле делала. Мимо как раз пролетал вертолет, авианаводчик сумел его остановить, и этого пацана туда посадили. Потом он еще нам писал, что жив-здоров…

Как-то я спросил своего земляка, Олега Бахарева: «Что для тебя самое страшное на войне?» И он ответил: «Быт!» Надо было постоянно думать, где найти воды, как постираться, что пожрать – если сам не подсуетишься, то останешься голодным. Да и техника – она вся была убитая, то и дело ее надо было ремонтировать.

«Никто не стреляет, радуются жизни…»

Сергей Гирин, заместитель командира 2-й мотострелковой роты по воспитательной работе, лейтенант:

– Летом полк в основном окапывался, совершая периодические выезды в составе ВМГ.

В августе подошел срок окончания моей службы. День боевых шел за два дня службы, причем я не был в отпуске. Восьмого августа я вылетел из Урус-Мартана и десятого прибыл на место дислокации части в поселок Мулино. На этом моя военная эпопея закончилась, а еще через месяц я уже демобилизовался.

Для меня этот прошедший год многое изменил, заставил по-другому смотреть на некоторые вещи. Наряду с героическими поступками видел и откровенную трусость со стороны различных людей. Все это оставило неизгладимый отпечаток в душе… Никогда не забуду чувство, когда из полка в августе 2000 года ехал домой в родной Брянск… Едешь через города и поселки – никто не стреляет, люди занимаются своими делами, радуются жизни… Первые месяцы просто привыкал к гражданской жизни…

«Лучше будет уволить нас сразу…»

Дмитрий Иванов, помощник гранатометчика 2-го мотострелкового батальона, гвардии рядовой:

– После медбата служба у меня протекала более-менее спокойно: назначили истопником в офицерскую палатку. Так что перешел на ночной образ жизни. Летом на торжественном построении участников штурма Грозного я был награжден медалью «За отвагу». К тому моменту нас, срочников, во всем батальоне осталось человек двадцать или около того, остальные контрактники.

Из Чечни нас отправили 28 августа, попал в первую группу на дембель. Когда добрались до Мулино, то оказалось, что нам еще служить месяц, но потом в штабе, наверное, подумали и решили, что лучше будет уволить нас сразу. Может быть, побоялись оставлять нас служить после Чечни. Так мой срок службы составил один год, два месяца и семнадцать дней вместо двух лет.

Александр Агапов, наводчик-оператор БМП, контрактник:

– Ушел из полка в июле. Втроем на вертушке до «Северного», оттуда бортом на Моздок. Там стоит «Ил-76», не наш, а «вэвэшный». У нас был вещмешок с тушенкой и 300 рублей на троих. Предложили командиру «Ил-76» эту тушенку, и он согласился подкинуть нас до Балабаново Калужской области.

Так привык к своей «бэхе», что дома долго не мог на кровати спать, спал на полу…

«Рота была – как Запорожская сечь…»

Глеб Н., заместитель командира взвода разведроты полка, старший сержант:

– У «замка» нашего второго взвода Кости Шамонина контракт закончился, он уехал домой, на его место пришел Гена, но ему тоже через неделю домой, и я стал «замком» второго взвода. Официально командиром взвода был прапорщик Иванов, но у нас в разведроте в основном рулили «замки». Тогда я переехал в офицерскую палатку и стал старшим сержантом. Командира роты у нас не было месяца полтора-два. Кого-то поставили ротным, потом быстро сняли. Задачи мы получали непосредственно от начальника разведки полка.

Как-то пошли с Бизоном в разведку на Алхазурово. Он молодец мужик, все детали операции обсуждали с ним вместе. Но по карте он плохо ориентировался. Как-то заплутали с ним, когда ходили, и начался обстрел. Я сижу, не успел пригнуться, а парни уже изготовились к бою. Без потерь обошлось…

В этот период рота была – Запорожская сечь… Я не помню, чтобы кто-то из нас ходил, одетый по форме. Собираемся на ВМГ – кто во что одет, словно какая-то банда… Кто какой трофей достал, тот это и носил. Был у нас контрактник по прозвищу Кабан – во время одного боя он под огнем сбегал в овраг, где лежали убитые духи, и притащил рюкзак, разжился тогда натовской курткой и спальником.