Чтение онлайн

— Давай спать. Теперь все будет хорошо.

Протянул к ней руку, осторожно погладил по голове. Она не отшатнулась. Она все рассказала. Впервые. Она была спокойна, может быть, тоже впервые. Я сказал:

— Спи.

А наутро пришли вертушки. И в одной из них — Сашка Неклюдов, наш корреспондент и мой приятель, с группой.

— Сашка!

Мы обнялись.

— Чего вы здесь делаете?

— Вас сменяем — у вас дембель!

— Да ты что! Погоди-погоди, я как-то не готов, у меня тут дел еще…

— Все, Кира, все. Это — дембель. На этой же вертушке — в Ханкалу, а там Моздок — Москва.

— Погоди.

— Да чего годить? Ты здесь совсем камуфляжем зарос? Нелюбов просил передать: ЭТО ПРИКАЗ, ОНИ НЕ ХОТЯТ, ЧТОБЫ ВЫ СОШЛИ С УМА. Особенно это тебя касается, Кира, лично.

Ну, вот и все. Попрощались с Палычем, с Костей, со всеми. Прощание было не долгим — тяжело долго прощаться, да и вертушки не ждут.

Летели втроем — не оставлять же Настю здесь.

Придется пойти на небольшое должностное преступление. По правилам, которых, правда, никто не видел, я первым делом в Ханкале должен сдать ее «подтянутым». Показания, следственные действия и все такое. Но мне этого делать не хочется. Допроса ее психика просто не выдержит. Ведь для этих ребят она одна из многих сотен. Обычная работа. Может, это и не так, но мне кажется, что должного такта они не проявят.

Ничего, в Ханкале меня вряд ли заложат, а в Моздоке разберемся. Там такого напряга нет, нравы потоньше.

А может, и в Моздоке не сдавать — подождать до Москвы? Только как ее без документов в военный самолет провести?

Или через Минводы полететь? А там сунуть «аккредитацию», или две, и порядок?

Ладно, посмотрим.

Вот и кончается наша командировка. Сколько она длилась? Ой, больше четырех месяцев. А я и не заметил. Еще с Танькой торговался — не больше месяца! Смешно.

Все. Теперь Ханкала, — быстрые сборы и самолет — Москва. Домой. А где мой дом?

Все. Хватит. Крыша едет. Да, и еще. Поворачиваюсь к Мухе. Говорю тихо. Настолько тихо, насколько это возможно в вертолете:

— Муха, весь материал по Насте сотри. Прямо сейчас.

— Да ты че, Кир, такой сюжет!

— Я сказал — сотри!

Муха пожал плечами, вставил кассету, отмотал, нажал «record».

Прошло десять дней. «Останкино». Пресс-бар. Все в сборе. Женя Козлов вернулся из Сербии. Весело. Рассказы. Хохот. Все как обычно.

Входит Кирилл Крестовников с ослепительно красивой блондинкой.

— Знакомьтесь, это Настя.

Немая сцена. Потом все начинают кричать «ура». Усаживают за стол. Сыплются вопросы. Наполняются бокалы. Начинается треп.

Мужики время от времени поглядывают на Настю. Челюсти, честно говоря, до конца на место не встали.

Барышни поглядывают критически. Ну, это всегда так.

Настя молчит. Только улыбается. Она на другой планете. Планета ей нравится. Ей уже целую неделю эта планета нравится. Даже больше — десять дней. Но последние семь дней — особенно. Только никто из окружающих об этом не догадывается.

Через некоторое время Женя Козлов пересаживается поближе к Крестовникову, наклоняется, тихо спрашивает:

— Кир, а где ты такую клевую взял?

— В горах познакомились, в Швейцарии.

— Ого, уже успел на лыжах покататься, да еще в Швейцарии?

— Ага. Именно. Именно в ШВЕЙЦАРИИ.

— Ну ты метеор!

Я шел по улице по направлению к нашему отделу, с трудом вытаскивая ноги из грязи. Чечня полна липкой вязкой грязи — она повсюду. Вот и здание отдела, никакой вывески. А зачем? ФСБ на войне вывеска не нужна. Мы свое дело тайно делаем. Реклама нам ни к чему. Тщательно очистил подошвы ботинок, — рядом с крыльцом догадливые бойцы вбили металлическую пластину. Пока счищал грязюку, дневальный сообщил, что меня ищет начальник оперативной группы.

Начальник и в Рио-де-Жанейро начальник. Моим был подполковник Сухарин Сергей Константинович. С первого взгляда мы понравились друг другу. Смотрелись, правда, несколько комично при его росте метр шестьдесят пять и моем метре восемьдесят. Над нами всегда подтрунивали на совещаниях в Ханкале. Местные остряки прозвали нас Тарапунькой и Штепселем. Несмотря на нашу внешнюю несовместимость, мы классно сработались. Он — шеф, я — его заместитель. Полное понимание с полувзгляда и полуслова.

— Ну, что, Александр. — Константиныч закурил, пустил дым в стол. — Звонили из Ставки…

— Из Ханкалы? — уточнил я.

— Из нее! — Шеф кивнул головой.

— Тоже мне! Нашли Ставку, — я усмехнулся. — Звучит прямо как «звонили из Ставки Сталина!»

— Ну, ты же знаешь, как они любят себя величать, — поморщился начальник.

Его отношение к коллегам, находящимся в так называемой «Ставке», было точно таким же, как и у меня. К ним нужно относится как к больным детям. Больной ребенок что-то себе там напридумывал, а ты должен выполнять его прихоть, потому что ребенок болен и очень капризен. А не выполнишь — выяснится, что он вдобавок еще и мстительный.

— Так и что они звонили? Извини, что перебил.

— Команда поступила — отправить тебя в Чечен-Аул.

— А чего я там не видел? Мне и здесь очень даже ничего. Толстой-Юрт — приличное место. Тихо, спокойно, бандиты хвосты поджали, с «фугасниками» еще покончим — и можно будет билеты на отдых продавать. Представляешь, откроем в нашем сарае отель для зарубежных экстремалов. Констатиныч! Ты только прикинь, — я провел растопыренной ладонью по воздуху, — вывеска: «ФСБ и братья»! Интурист повалит. А самое главное — вербовочные беседы можно проводить прямо на месте. Тут тебе и валюта и показатели. Шпионов — куча. Комбинации оперативные, спецоперации. Подумай, Констатиныч, а?

— Хорошая идея, Саша, ты только оформи это справкой, планчик накидай, согласуй наверху, я подпишу. Название отеля надо подкорректировать, а то здесь кроме шизофреников никого не будет, надо будет филиал психбольницы открывать, — начальник шутил, он, как многие здесь, в Чечне, ценил юмор. — Ну, а кроме смеха, повторяю — Ханкала сказала, что надо тебе, мужик, собираться и ехать в Чечен-Аул.

— Его ж сейчас чистят?

— Чистят. Следующий шаг — Старые Атаги. Приказали для подготовки спецоперации отправить самых опытных оперов, кто не первый раз в Чечне. Я им доложил, что у нас здесь работы невпроворот, а они через пару дней назвали-таки тебя. Сейчас со всех групп надергают по Чечне самых матерых волкодавов и туда. Ты назначен заместителем командира группы.

— О, повысился! Был замком группы, им и остался, — я «надулся» от самодовольства.

— Не лопни от гордости, — усмехнулся начальник.

— Чтобы не лопнуть, надо жидкость залить. Да и перед товарищами как-то неудобно «на сухую» уезжать.

— Ну, сдавай дела Иванову, а вечером и присядем за стол. Насчет транспорта я договорился. Завтра военные поедут в ту сторону, пообещали на «броне» тебя подбросить. Они на усиление едут. Здесь тихо, а там что-то уж очень горячее намечается.

— Иванов занимает мое место?