Чтение онлайн

Брюнет снова взъерошил волосы, потом вдруг развернулся и заходил по лаборатории.

– Аркадий Николаевич, – заговорил он, наконец, отчеканивая каждое слово и стараясь вести себя как можно спокойней, – надо, думаю, отдохнуть. Пошел, сделал кофе, полистал какую-то ерунду, которую Миша на столе забыл. Потом стал по стеллажам прохаживаться. Вижу – ракушка эта. Я на нее никогда особого внимания не обращал – ракушка и ракушка. А тут взял, давай в руках вертеть. Вспомнил, как в детстве мы их к уху прикладывали, море слушали. Приложил – слушаю. Шумит, значит. Хорошо так шумит. Я – забавы ради – пошел к себе, подключил щуп с камерой, да и давай его в ракушку заталкивать. Какой-то даже азарт взял – до самой сердцевины, дескать, долезть, до упора. Пыхтел, сопел, вспотел даже, раз десять заднюю давал – но долез-таки. Да так долез, что чуть в обморок не упал.

Профессор молчал.

Брюнет хлопнул в ладоши и даже на носочки привстал.

– Да что рассказывать! Вы сами убедитесь! Здесь или у меня – без разницы. Хотя лучше у меня – там приборы посвежей.

Профессор долго смотрел на брюнета, затем встал. Прошагал через лабораторию до двери, застыл перед ней на мгновение – и отворил рывком.

Дверь дернулась, описала положенную дугу и ударилась ручкой о стену коридора. Профессор медленно выглянул, посмотрел налево, потом направо. Обернулся, прищурил глаза.

– Сережа, – протянул он, – я пойду только потому, что на тебя это не похоже. Но если это какой-то розыгрыш… Клянусь…

И он потряс кулачком.

Брюнет подбежал к нему, схватил за кулак и затряс его в своих огромных ладонях. Потом отскочил к столу, схватил ракушку и прижал к груди.

И они направились в так называемый «старый кабинет». Солнце заливало тихие коридоры, барельефы на стенах темнели и изгибаясь. Они изображали ученых с колбами, инженеров с гаечными ключами, прекрасных космонавтов в скафандрах. Барельефы как бы говорили: «Колба и ключ – вот и все, что нужно человечеству».

На четвертом этаже встретили Лену Ивушкину.

– Леночка, доброе утро, – остановил ее профессор. – Как твой проект?

– Ничего, Аркадий Николаевич. Движется потихоньку.

– Это хорошо, что потихоньку, – одобрительно покачал головой профессор. – Наука спешки не любит.

И они двинулись дальше.

«Старый кабинет» представлял собой сумрачное помещение с окнами на стену соседнего дома. Стояли рядами столы, вдоль стен тянулись стеллажи. Кое-где на столах горели лампы – видимо, с вечера.

– Проходите, пожалуйста, – и брюнет за рукав подтянул профессора к своему столу. – Смотрите. Но прежде… сядьте.

И он придвинул черное кожаное кресло. Профессор оглянулся по сторонам, сел и сложил руки на груди. Потом снял очки, потер пальцами переносицу, с тоской посмотрел на окно, за которым не было видно ни солнца, ни елей, ни голубого неба.

Брюнет суетился у стола. В одной руке он держал ракушку, в другой – щуп. Обе дрожали, щуп никак не хотел лезть. Брюнет выдохнул, встряхнул головой и, закусив губу, продолжал вертеть ракушку.

– Дай сюда, – не выдержал профессор и вырвал ее из рук брюнета. – Разнесешь ведь.

И он поудобнее устроился в кресле.

– Так, – сказал он, – так. Ну, приступим. Включай экран.

И он принялся медленно проталкивать щуп.

– Так. Назад… назад… продолжаем…

Брюнет кусал ногти, профессор, прищурившись, перебирал пальцами.

– Тупик… а если вот так… ага… ну, смотри у меня, Сережа. Если это шутка, тебе несдобровать…

Брюнет возмущенно замахал руками.

Дверь отворилась, в кабинет ввалился, отдуваясь, грузный аспирант, уже несколько месяцев обивающий пороги лабораторий.

– Здравствуйте, – пробормотал он и, поправив очки, двинулся к выделенному специально для него столу.

– Здравствуй, Олег, – не отрывая глаз от экрана, ответил профессор.

Он подвигал ракушкой.

– Все, Сережа, конец пути.

– Нет-нет, Аркадий Николаевич, не может такого быть…

– Ну, ты же видишь. Постой-ка… идет, вроде.

И он надавил кистью на ракушку. В следующий момент кровь отхлынула от его щек.

– Олег, – тихо позвал он, – пойди-ка погуляй.

Аспирант покорно выбрался из-за стола и вышел.

Профессор, не выпуская ракушки, вытянул шею и приблизил лицо к экрану. Брюнет с довольным видом скрестил руки на груди.

Изображение подрагивало и прерывалось помехами, но на экране можно было без труда различить водную гладь, линию горизонта, над которой нависали облака, темный массив какой-то скалы, истончающейся и исчезающей в воде. Море было спокойно, солнце играло на невысоких волнах, торопливо бегущих к берегу. Угол обзора был таким, как если бы объектив лежал на песке в небольшом отдалении от линии прибоя.

Профессор медленно опустил ракушку на стол, снял очки, повертел их в руках и вернул на место. Потом взъерошил себе волосы и протянул:

– Нда-а-а-а.

Брюнет возбужденно покачался с носка на пятку.

Профессор придвинулся еще ближе – и только что носом не уткнулся в экран. Море безмятежно гладило гальку, пузатые облака ползли по небу.

– И как это понимать?

Молчание.

– Как это понимать, Сережа? – профессор повернулся и посмотрел на брюнета так, словно тот был виноват в происходящем.

Молчание. Профессор потер виски.

– Другие ракушки пробовал?

– Пробовал.

– И?

– Больше ни в одну не влезает.

Дверь приоткрылась и в образовавшейся щели появилось лицо аспиранта.

– Простите… – пробормотал он. – Еще гулять?

– Да, еще гулять, – не поворачиваясь, ответил профессор.

Он встал и прошелся между столами, не переставая тереть виски.

– Так… Так… – говорил он, обращаясь к самому себе. – Это, конечно, невероятно… Но… Почему бы и нет?..

Конец ознакомительного фрагмента.