Серпантин
Шрифт:
уверен, у нее хватило бы сил справиться с этим, даже если бы вокруг не было ни
одного человека кроме нас. Она говорила, что это чувство голода приходит
постепенно, не ослепляет ее как гром среди ясного неба. И она вполне может себя
контролировать. Поверь мне, она скорее умерла бы сама.
–
Последняя фраза заставила Герку многозначительно посмотреть на Эльдара. — Ты
понимаешь что я имею ввиду?
Эльдар отвел глаза.
— Хорошо, пусть будет так. Пусть Алексей сам сделал свой выбор. Но это не
снимает
проблемы. Все-таки ее же придется чем-то кормить… Или кем-то, если уж называть
вещи своими именами. Ты об этом, как я понимаю, не подумал. А ведь от этого
никуда не деться!
Раздраженно поведя плечами, Герка вскочил и снова подошел к обрыву.
— Черт, не сейчас, Эд! Я не знаю как быть, не знаю!..
— Значит тебе приходили такие мысли в голову? — осторожно осведомился Расулов.
— Боже мой, да я только об этом и думаю. К тому же… она же только
выздоравливать
начала, наверняка ей нужно восстановить силы…
— Возможно там возникли проблемы с кормлением, врачи же не знают…
Колисов не отходит от нее. Я попросил его проследить, чтобы ее не кормили
насильно. Не знаю что он там подумал, но не возражал во всяком случае. Сказал,
что будут в вены ей разную глюкозу заливать если она есть не захочет, — он
повернулся и беспомощно посмотрел на Расулова, — ей же не будет очень плохо от
этого, а? Ты не знаешь?
Растроганный этим его взглядом, Эльдар поспешил заверить его, что все в порядке,
уколы или капельницы Еве не повредят. Да, должно быть Герка не слазил с телефона
сутками, контролируя каждое движение Колисова, на чье попечение оставил Еву. И в
то же время ни разу не появился в больнице…
— Мы могли бы сейчас зайти к Еве, — осторожно произнес Эльдар, жадно ища в лице
Герки подтверждение той догадки, которая осенила его только что.
— Я не знаю, еще не время… — как-то сразу смутился тот.
— Ты боишься ее, — тихо произнес Эльдар, — боишься из-за отца, да? Боишься, что
она все сразу поймет, стоит ей только увидеть тебя…
Глаза Георгия гневно засверкали, но хватило его только на секунду, и он тут же
сник.
— Отец умер от инфаркта, уж на этот раз точно от инфаркта.
— Это заключение медиков? — напряженно спросил Эльдар, — официальное?
— Да, — глухо отозвался Георгий.
— Ты уверен, что… с этим все в порядке? Пойми, если что-то случится с тобой,
она
точно не захочет жить.
— Все в порядке. Похороны были позавчера. Он же старый был, ничего
удивительного… И хватит об этом, ладно? Больше не упоминай.
Расулов медленно кивнул.
— А знаешь, — встрепенулся Герка, — наверное ты прав, нам стоит к ней поехать
сейчас. Черт побери, хватит уже мне вести себя как мальчишка.
— Пожалуй, — улыбнулся Эльдар, поднимаясь. — Держи! — он бросил
Герке его пиджак.
— Тем более что… Я так по ней соскучился — просто безумно!
Они сели в машину. Казалось, решение, принятое Геркой, влило в него новые силы.
Эльдар с удовлетворением заметил счастливый отблеск в глазах друга и в
какой-то момент ему показалось даже, что возвращается прежний Герка — веселый и
беспечный. Ну что ж, наверное так и будет, он скинет с себя усталость и
напряжение последних дней, увидит Еву и все станет на свои места. Со временем.
Эльдар бросил последний взгляд на рощу в долине когда они выезжали на дорогу и
мысленно попрощался с Алексеем. Они не забыли его, нет. Боль утраты придет
позже, когда они почувствуют пустоту там, где раньше был Алешка, когда осознают
по-настоящему, что его больше нет и не будет. Как нет и той стаи, к которой был
привязан каждый из них и которая давала им ощущение защиты и сплоченности, в
этом одиноком мире даже когда с ними не было Евы. Ниточка, незримо связавшая их
на много лет, разорвалась с уходом Алексея. Георгий еще пока не почувствовал
этого, но Эльдар уже знал. Они останутся верными друзьями, но никогда не станут
уже единым целым, как это было всегда. И никогда уже не…
— Ты помнишь свои ощущения в тот день? — неожиданно для себя спросил Эльдар.
–
Ты
помнишь, что ты чувствовал?
Герка молчал, невозмутимо крутя баранку.
— Не знаю, может это из-за травмы головы, — продолжал Эльдар, — но мне казалось,
что я читаю ваши мысли… нет, не мысли, а ощущения что ли… не могу это
объяснить, все это так странно, — Расулов беспомощно замограл, пытаясь подобрать
слова. — Вот, например, Гер, как ты узнал о Еве, о том, что она в опасности?
Ведь если бы ты не позвонил, не заставил меня поехать туда, мне бы и в голову не
пришло…
— Я разговаривал с врачом из скорой, ну отцу которую вызвал, — ровным голосом
произнес Георгий, — и в
какой-то момент у меня появилось такое ощущение, будто мозги раздваиваются.
Будто одна часть меня стоит и разговаривает с врачом, а другая там, рядом с
Евой. И я чувствую ее боль, чувствую опасность, которая где-то совсем рядом с
ней… Именно в тот момент происходило что-то нехорошее. Но что именно — я не
знал… эти ощущения, они были такими сильными что у меня никаких сомнений не
осталось, что ей грозит опасность. Я просто обезумел, честно. Хотел рвануть тут
же в Корнаут, уже сел в тачку, но, к счастью, до меня все-таки дошло, что я могу
не успеть. И я позвонил тебе…
— Но я не верил… Даже не знаю, как тебе все-таки удалось меня расшевелить.
— Возможно, ты тоже подсознательно это почувствовал, потому и поехал все-таки.