Серпентарий
Шрифт:
Он ощущал ее чистый аромат и предполагал, что у нее уже давно нет партнера, но то, что она окажется девственницей… Это ошарашило. Будто невидимая рука богини дала пощечину сыну, оттолкнула его от священного места.
«Дом богини – здание, – учила Даяна, – а храм – это каждое женское тело». И вот Маан-Маан напомнила о том, что Уроборос забыл о благоговении и поддался безумной обсессии, пытаясь обуздать неутолимый голод по своей паре. Ее теплая кожа, ее вкус врезались в память, впивались болезненной необходимостью. Внутри горел костер жажды обладания Пташкой, и своими действиями он разжег его сильнее, но теперь эта жажда останется неудовлетворенной и испепелит душу Уробороса.
– Полагаю, мне лучше уйти, – глухо произнес он.
– О, ты только понял! – Нура вторила гневу богини. Праведному гневу.
И Уроборос печально улыбнулся своей судьбе. Это был не дар для него. Это было испытание, и он его не прошел…
После душа Нура чувствовала себя лучше, но ее все еще не отпускал инцидент с Уроборосом. Она и подумать не могла, что однажды будет спорить сама с собой о том, как относиться к кому-то. Змей все еще не сделал ничего откровенно ужасного…
– Он лапал меня! – парировала Нура, кутаясь в одеяло. – И он… он…
Что? Отлизал? Она прижала прохладные ладони к горящим щекам. И она, Морок ее возьми, позволила этому произойти! Она хотела этого!
Нура взвыла от стыда, переворачиваясь набок. Срочно нужно думать о чем-то другом… О грустных полынных глазах… О нет! Не может быть того, что сочувствие и возбуждение превалируют над страхом и гневом!
– Я сошла с ума, – резюмировала Нура.
Что ж, первый шаг – признать проблему, не так ли? Но думать нужно не об этом, а о том, что, похоже, догадка получила полное подтверждение: Уроборос – сын Шанти и Дракона. Ребенок темной эльфийки и нага. Подвиды Иных редко дают потомство, что делает их дитя еще более уникальным.
– Нельзя было его прогонять, – пробубнила Нура, снова ложась на спину. – Нужно было поговорить с Уроборосом.
Она произнесла его имя. Имя ли? Как на самом деле звали Уробороса? Едва ли Шанти или кто-то другой назвал бы так младенца…
Темнота не позволяла Уроборосу войти в Дом богини, потому он бесцельно блуждал в саду, не смея забираться на балкон, чтобы оттуда войти в приют, в комнату матери. Сейчас это казалось ему неправильным настолько, насколько неправильным было его существование. Здесь же его терзания всегда успокаивались – от советов ли Даяны, от молитвы ли, но Уроборос чувствовал себя лучше. Сейчас же ему нужно было подумать о том, что он совершил и что делать дальше…
Он устало опустился у кустов сирени, стараясь едва ли не протиснуться сквозь них, чтобы ветки закрыли его от всего света. Бормотание мантр и близость Дома богини, откуда неизменно доносился аромат благовоний, дарили необходимый покой. Змей лениво дремал, а сломанный мальчик мог наконец немного расслабиться.
– И снова здесь, дитя, – раздался знакомый уверенный голос.
– Главная Жрица. – Уроборос устало вздохнул. Пурнима была последней в храме, кто помнил его еще юнцом, и, похоже, считала своим долгом преследовать его с нравоучениями.
– Что за тревоги на сердце твоем? – спросила она. – Певчая птичка?
– Что тебе до нее? – Уроборос бросил на Главную Жрицу раздраженный взгляд, поднимаясь во весь рост.
– Мне? О мальчик, ведь ты сам идешь к краю бездны, стараясь повторить старую сказку…
– Я не повторю!
– Да? Скажи «Бабочка», а я услышу «Пташка». Невинная, как и прежде…
Уроборос сжал зубы, опуская голову. Он не выбирал «чистоту» Нуры. Но так получилось… И что же теперь? Отказаться от своих желаний? От Пташки?
– Ты сломан, истина известна нам обоим, в тебе говорит змеиная резкость и хитрость, ты совершаешь поступки, за которые богиня едва ли сможет простить тебя…
Уроборос посмотрел на свои руки. На миг ему показалось, что они испачканы кровью…
– …но это не означает, что все, чем ты должен стать, – зло.
– Противоречишь, о мудрейшая, сама талдычишь мне о старой сказке.
Ехидное напоминание нисколько не задело Пурниму.
– Отнюдь, дитя. Я говорю о сказке лишь потому, что у меня есть надежда. И ты должен усвоить: победить Дракона невозможно.
– Я все равно не отступлю. Я возьму то, что полагается: мес-сть и Пташ-шку! – прошипел Уроборос, резко отворачиваясь.
– Дракон уже победил, – донесся приглушенный голос Главной Жрицы из-за спины.
Но Уроборос не слушал ее. Он не станет слушать никого, кто думает, что он откажется хоть от чего-то из того, что он желает. Невинность Нуры выбила его из колеи, но он сделает все, чтобы она сама захотела быть оскверненной им. И она захочет, как хотела уже его ласк.
Пришло время Уробороса. Он заберет Пташку.
Змей внутри капал ядом, наслаждаясь властью…
После ночного визита Уробороса Нура с трудом могла думать о чем-то, кроме своего Змея. Его прикосновения, его слова, его запах… Они преследовали во сне и наяву. Казалось, его жадеитовые глаза смотрели из глубин дома, из самых темных щелей.
Воспоминания о нем, о его руках, запахе и глазах вновь будоражили разум. Вернется ли он к своей Пташке? Нура поджала губы и отогнала мысли прочь, стараясь не раздумывать о том, что она и он делали вечером…
Утро выдалось жарким, но нужно было выйти в духоту, чтобы купить продукты, а после можно будет и скрыться в тени дома, вооружившись кучей мороженого. И с Эрикой связаться, чтобы обсудить их не совсем удачную вылазку…
На ум снова пришел Уроборос, который помог своей Пташке. Нура недовольно запыхтела, хлопнув дверью так, будто это могло запереть все мысли о Змее внутри дома: они не тянулись бы следом, настойчиво щекоча порочную фантазию.
Как всегда, пустые местные улицы таяли от тишины, а сегодня еще и плавились от душного воздуха. Позади раздался звук шин по асфальту. Пришлось прижаться к обочине и оглянуться, чтобы удостовериться, что это не синий мобиль Рэя или черный Миноха. Но нет, это был небольшой фургон белого цвета. Не успела Нура облегченно выдохнуть, как фургон остановился в опасной близости. Дверь распахнулась, являя двух мужчин в балаклавах. Бежать было поздно. Нура взвизгнула от боли, когда ее крепко схватили за руки.
– Помогите! Пом-м… – Рот тут же зажала ладонь в плотной перчатке.
Нура беспомощно билась в захвате, пока ее втаскивали внутрь фургона, почти сразу же сорвавшегося с места. Нура заметила, что внутри был третий… со шприцем… Она задергалась сильнее, но ее держали сразу двое, давая возможность третьему что-то вколоть ей. Что-то, из-за чего рассудок ее потерялся в дымке беспамятства.
Глава 21. Похищение
На школьном выпускном Нура впервые напилась. Наверное, просто поддалась всеобщему веселью, продлившемуся весь день и почти всю ночь. Да и к тому же они с сестрой были одними из тех, кому уже было разрешено продавать алкоголь, и Кея серьезно подошла к «организации». А Нура, как ее близняшка, просто не смела отказать в бокале за компанию. Правда, через какое-то время бокалов стало слишком много, а осмысленности в голове слишком мало. Веселье быстро сходило на нет, уступая место тошноте и головокружению. Из-за этого им с Кеей пришлось уйти раньше.