Чтение онлайн

– Все в порядке? Ты словно чудовище увидела?

Я нервно хихикнула бросив беглый взгляд на доктора. Она что-то объяснила своей ассистентке.

– Я плохо спала, – ответила я. Не хватало еще, чтобы из-за моей паранойи Эмма лишилась хорошего врача.

– Ну вот, все готово, – вернулась Дрекслер, – если вы закончили с анкетами можно приступать.

Сначала шли стандартные процедуры. Эмма зашла в круглую стеклянную камеру, где ее измерили. Зеленый луч спустился сверху вниз и компьютер вынес ее данные на дисплей. Вес, рост, объемы. Затем сделали необходимые тесты и анализы. Все это заняло не более десяти минут.

– Превосходно, – произнесла доктор делая пометки в своем девайсе, – результат будет через пять минут, – затем она посмотрела еще раз в свои записи, что-то сравнила и подняла глаза на Эмму, – последний день вашего цикла был когда?

Эмма еще раз взглянула в анкету.

– Я написала верно.

Доктор улыбнулась, а глаза ее остались холодными.

– Окей, сейчас посмотрим, – она повела нас в другую комнату и положила Эмму в большое кресло-кровать, – так, – протяжно сказала она прилепив к животу маленькую присосочку, затем хлопнула в ладоши и произнесла, – Доктор Агата Дрекслер, код 2640.

Перед нами возникло большое изображение, почти на всю стену, а на нем маленький Алан. Никогда не видела такого прежде. Мы с Эммой пер еглянулись.

Малыш был перед нами в своей маленькой удобной колыбели, маленький и смешной: с большой головой, пузатенький. Алан играл со своей пуповиной. Изображение было настолько реально, что казалось, мы в утробе вместе с ним. Эмма погладила животик и Алан едва заметно улыбнулся.

После ряда измерений Агнета встала со стула.

– Я оставлю вас на минуту – мне нужно кое-что перепроверить, – в ее черных глазах, гармонирующих с серебристыми волосами и белым костюмом, блеснула сталь. Сердце мое превратилось в льдинку.

– Что-то не в порядке? – Эмма взволнованно приподнялась.

– Не волнуйтесь раньше времени, – Агнета усадила ее назад легко похлопав по плечу, – Давайте закончим все исследования, хорошо?

Не дожидаясь ответа она поспешно вышла из комнаты. Эмма побледнела и прислонилась к стене, вот-вот рухнет в обморок.

– Даже не думай паниковать, – я взяла ее за холодную руку.

Дверь осталась приоткрытой и я видела, как Агнета дала указания ассистентке, села в свое кресло и торопливо вывела данные на Эмму, затем мелькнуло лицо Эрика. Дрекслер отодвинулась от стола и озадаченно посмотрела на монитор. Ее ассистентка произнесла что-то одними губами не переставая смотреть на данные. Я ее практически не видела, не то что бы слышать. А вот Эмма точно бы расслышала. Я повернулась к ней, жестами спрашивая о том, что она могла расслышать.

– Человек, – непонимающе прошептала она.

Она прочитала, что Эрик человек, ну конечно! В любом госпитале есть база данных: на каждого жителя Обливиона, с момента рождения и по сей день. И номер четыре после имени, даты рождения и пола, стоит графа рождения. Конечно, там написано каким образом человек появился на свет, кто он. В некоторых случаях это бывает критически важно, особенно в медицинской практике. У всех свои особенности.

– Шесть три шесть, – тихо бросила Дрекслер ассистентке, – оповести чистильщика, – встала и направилась к нам. Уже у кабинета доктор обернулась и громко сказала:

– Дебби, будь добра, принеси результаты теста миссис Уисли.

В кабинет буквально влетела худая, длинная девица. Я обомлела, на лице Эммы тоже проскочила тень изумления. Черные глаза, бледная кожа. ОНИ. Доктор печально вздохнула.

– Я так и думала, – сказала она.

Эмма вздрогнула и сглотнула. Я приподнялась на стуле, чтобы заглянуть в результаты, но доктор закрыла папку прямо пред моим носом.

– Не думаю, что вы хорошо разбираетесь в медицинских терминах, – оскалилась она.

– У меня много часов «практики» в госпиталях, – огрызнулась я.

– Почему в графе «отец ребенка» вы не указали, что он человек? – она направила свой острый взгляд в Эмму, та запнулась.

– А что, это имеет какое-то значение?! – Эмму вопрос застал врасплох, меня ужасно возмутил.

– Да, – почти трагично сжала губы Дрекслер, – очень большое. Видите ли, в таких союзах могут рождаться дети с пороками не совместимыми с жизнью. Иногда с жизнью матери тоже. Это равносильно опасно, как для плода, так и для беременной.

«Так, так», – я напряглась, – «на этом моменте поподробней пожалуйста».

– Как в данном случае? – спросила я, но Агнета пропустила мой сарказм мимо ушей.

– Точно, – скорбь она изображала из рук вон плохо, – мне очень жаль, но с результатами тестов не поспоришь. Вам придется сделать АБОРТ.

Эмма пошатнулась.

– Причем, чем быстрее тем лучше, – продолжала давить докторша, – счет идет на часы. Поверьте моему опыту.

– Значит у Вас большой опыт в таких ситуациях, и сколько подобных детей вы убили?! – прошипела я поднимаясь.

Ее взгляд брызнул искрами. Дрекслер злобно поджала губы и произнесла.

– В моей личной практике это первый случай. Я понимаю ваши чувства, прошу вас, попытайтесь понять и вы, – ее голос звучал вкрадчиво, каждым словом, как ядовитая змея заползая в душу, – в данной ситуации, опираясь на результаты диагностики и тестов, я вам настоятельно рекомендую прекратить беременность как можно скорее. Я очень сожалею, но в вашем союзе у вас не может быть здоровых детей. Вы пошли против правил, серплы и люди не могут быть вместе, – заговорщически сказала она.

– Это что, преследуется законом? – я медленно привстала со стула.

Эмма всхлипнула, слезы потекли по ее щекам. Она смотрела то на меня, то на доктора и моргала, смахивая их рукой.

– Нет, – сухо ответила она, словно неудовлетворенная своим же ответом.

– Если это настолько опасно, почему же не сделали правилом?! – вопрос был задан для Эммы, я хотела, чтобы она тоже почувствовала абсурдность ситуации.

– Это плохо изученный аспект, – прищурилась Дрекслер. Ее терпение было на пределе. Хорошо. Просто замечательно, – Мы лишь знаем, что происходит ряд мутаций, сбой на генном уровне.

Эмма захныкала в голос.

– Спасибо за информацию, такие решения за минуту не принимаются, – я поднялась, – мы уходим, сейчас! – рявкнула я и Эмма испуганна вскочила вытирая нос.

– Я не могу вас отпустить – это было бы нарушением врачебной этики, вы в опасности.

Вот сука!

Эмма стояла словно примороженная. Я схватила ее за руку и вдруг захлебнулась волной паники. Животного, дикого страха. Такого, что немеет все тело и сердце начинает выпрыгивать из груди. Картинки сменяли друг друга. Я вдох не успевала сделать. В голове была одна мысль, точнее крик: Беги!!!