Чтение онлайн

Я не стал ему говорить, что номер страницы наобум ляпнул, потому что учебник и вовсе не открывал... но вот как делать аммиак - теперь уже знаю.

И с этим знанием отправился ловить Антоневича.

– Саша, - начал я издалека - я сейчас попрошу тебя построить еще один завод. То есть все бросить и построить один завод. Вообще все остальное бросить и построить один очень секретный завод, после чего благодарное человечество воздвигнет тебе золотую статую чуть-чуть поменьше Камиллиной. Но тут есть два тонких вопроса: завод этот будет абсолютно секретный - это раз. И два - никто не должен будет знать не только то, что завод будет делать, но даже где он будет находиться. Никто, кроме меня и тебя. Поэтому строительство завода будет для тебя последней работой - не в смысле, что по завершении я тебя убью, а в смысле, что после завершения ты его и возглавишь. Так что пойдем ко мне и обсудим детали...

К Антоневичу я с этим поручением обратился не просто так. Уже года два назад он написал мне обстоятельное письмо с предложениями, как, по его мнению, нужно подходить к вопросам строительства промышленной империи. По сути своей он изложил в письме основы хозяйственного планирования. И я бы с огромным удовольствием воплощал бы его предложения в жизнь, но мешало одно обстоятельство: для их реализации нужно знать, что должно получиться в результате. А я - не знал. Раньше не знал.

Теперь же у меня появилась хоть и небольшая, но вполне определенная цель, которая - в силу различных обстоятельств - должна быть достигнута исключительно "своими силами", то есть все оборудование нового завода должно было быть исключительно собственного производства. Ведь только таким образом можно было сохранить в тайне от иностранцев не только технологию получения аммиака, но и сам факт ее наличия. А ведь аммиак - это азотная кислота. Это - удобрения, это химизация сельского хозяйства в широком смысле (включая безопасные ядохимикаты), это - не побоимся громких слов - обеспечение сытой жизни народа. И - безопасной жизни, потому что это - порох, тол - то есть патроны, снаряды...

Вот такую задачу - построить все своими силами - я перед Сашей и поставил.

– А строить все это богатство мы будем в Кологриве.

– Почему в Кологриве?

– Места - глухие, а по Унже вполне доступные. На "Амазонках" доступные, обычные же пароходы до Кологрива не пройдут даже в половодье. Опять же земля там дешевая, можно купить очень много - и наладить приличное сельское хозяйство. Для картошки, капусты - самые хорошие места. А посему потребуется трактороремонтный завод, ну а чтобы не создавать новых сущностей - еще какое-нибудь полезное механическое производство поставим. Например, пусть экскаваторы делают - а то у меня острая нехватка экскаваторов.

– Нехватка чего?

– Ну, механических лопат...

– Так ты же механические лопаты не выпускаешь...

– Потому и нехватка. Ладно, это я для примера. Главное, что ближайший иностранец не ближе, чем верстах в двухстах появиться сможет. Давай прикинем, во сколько нам все это обойдется...

Александр Платонович не первый раз оказывался в этом кабинете, но сейчас он нервничал. Не сильно, однако он понимал, что откровенное признание в том, что заслуги его в полученном результате почти и нет, могли быть расценены как скрытое прошение об отставке - а отставки он не желал. Впрочем, он был готов и на отставку - все же в последнее время болезнь все чаще давала о себе знать, и некоторый отдых наверное был бы и полезен. И если Император решит этот отдых от дел, то Александр Платонович его примет..., наверное, даже с определенной благодарностью.

Обычно аудиенции с губернаторами Император проводил наедине - если вопрос не касался сразу нескольких губерний. Но сейчас в кабинете присутствовал какой-то незнакомый артиллерийский подполковник и фон Плеве, саратовскому губернатору, напротив, хорошо знакомый. О чем Николай говорил с артиллеристом, Александр Платонович не узнал - разговор уже закончился, а вот то, о чем говорил Вячеслав Константинович, губернатору понравилось, хотя и звучало очень... неожиданно:

– По словам же мужиков, перед работой все они по приказу Волкова молились за здоровье губернатора и императора, им такого губернатора поставившего. Так же сообщают, что дама эта, Синицына, говорила, в том числе и публично, что будь в Области Войска Донского столь же умный и деятельный начальник, как губернатор, то саранчи бы и вовсе не было...

– Спасибо, - Николай остановил министра внутренних дел и повернулся навстречу входящему Энгельгардту.
– Вот как раз умный и деятельный губернатор подошел, так что и у него кое-что спросим. Александр Платонович, вы, как я понимаю, в господином Волковым во время борьбы с саранчой часто встречались. Скажите, по вашему мнению способен он командовать, например, полком? Не по воинским знаниям, а как инженер... инженерным полком?

– В военных делах я не специалист, но мое мнение - он и инженерной дивизией командовать сможет. Фактически у него под началом с саранчой боролись почти десять тысяч человек - включая и Бобруйский резервный батальон, и по моему мнению организация всех работ была просто отменной. Я думаю...

– Спасибо, Александр Платонович, - прервал его царь, пододвигая к себе и подписывая какую-то бумагу.
– Вот передайте ему - он протянул документ подполковнику, - думаю, что это его обрадует. А теперь вернемся к вашему вопросу. Вы считаете, что ваши заслуги в борьбе с саранчой не большие, нежели заслуги этого юноши и девицы Синицыной?

– Совершенно уверен в этом, Ваше величество.

– Ваши же успехи вполне заслуживают того, чтобы быть отмеченными. Но вы считаете, что их следует отметить не ниже?

– Никак не ниже, Ваше величество, а, думаю, выше.

– К сожалению, пока это невозможно... Но вы правы - тут нужно отметить из особо...
– и император, подвинув к себе несколько листов, что-то вычеркнул, исправил текст и подписал. Затем, протянув два подписанных документа саратовскому губернатору, сказал:

– Ну а это уже вы вручите имениннику... Спасибо.

Выходя из кабинета, Александр Платонович снова краем уха услышал, как Государь Всея Руси уточняет в фон Плеве:

– Так говорите, приказал молиться за императора?

Год закончился удачно. И в смысле борьбы со злой природой, и в плане борьбы с тупым чиновничеством. "Злая природа" принесла мне семнадцать центнеров с гектара пшеницы - со всех пятидесяти семи тысяч этих самых гектаров, засеянных "белояркой". Сто тысяч тонн пшенички - это уже кое-что. Если не считать двадцативосьмицентнерового урожая с пяти с половиной тысяч десятин, засеянных "Царицынской" пшеницей из моего прошлого будущего - но эти шестнадцать тысяч тонн пойдут на семена.

Рожь тоже не подкачала, так что все четыре выстроенных за лето элеватора - семидесятипятитысячника были заполнены под завязку. Да и два стареньких, на пятнадцать и двадцать тысяч тонн, не стояли пустыми.

Был получен неплохой урожай овощей: картошки, капусты и морковки было много. Особенно капусты: в прошлом году неожиданно был получен огромный урожай семян. Так что в плане "насчет пожрать" все было хорошо. Да и запуск за год еще двенадцати заводов кормовых дрожжей делу способствовало: корма хватало теперь на тот самый пресловутый миллион кур. Поголовье, правда, еще немного отставало от возможностей, но это дело наживное: полсотни ферм уверенно его наращивали.

А еще я занялся разведением коров. Местные коровки производили на меня удручающее впечатление, и я, вспомнив "нужные слова", закупил в Швейцарии довольно приличное стадо коров симментальской породы. Целую тысячу коров. А еще - сто бычков. Причем за покупкой отправил известного ярославского корововода Угрюмова. Я, конечно, про него вообще ничего не знал и даже имени его не слышал, но Анна Ремизова мне его для этой цели горячо посоветовала. Что ей было сделать нетрудно: с сентября она проживала у меня в городке и работала диктором местной радиостанции.